Дело Варнавинского маньяка

— Вот что, Степан. Петра Зосимовича я сам впущу. А у тебя будет другое дело. Кто-то за мной следит. Так они и Фороскова вычислят. Нужно увести «хвост» от дома к его приходу. Поэтому ты, переодетый в мой сюртук и шляпу, выйдешь из дому в половине двенадцатого. Росту мы с тобой одинакового, в темноте они не отличат.

— Слушаюсь. Долго мне гулять?

— Дойдешь до Рукавицына, посидишь там с полчаса и вернешься сюда. К этому времени мой товарищ уже уйдет. Не забоишься ночью гулять?

Окуньков ухмыльнулся:

— Я, чай, не девушка, чтоб темноты бояться. Это им есть чего терять, а нам-то…

— Все равно будь осторожен. Иди посреди улицы и смотри в оба.

— Если я замечу его… ну, того, кто за мной пойдет, что мне делать?

— Этого ты не заметишь. И не пытайся, не оборачивайся, иди себе, и все. Освещенных мест тоже избегай.

— Какие в Варнавине ночью освещенные места?

— Из окон, например. Или ты вдруг курить надумаешь! Тогда сразу все провалишь. Задачу понял? Иди пока отдыхай.

Потянулся длинный летний вечер. К ужину пришли отец и сын Рукавицыны. Их посадили за один стол с хозяевами, чем они первоначально смутились. Но простое обхождение Варвары Александровны развеяло скованность, и ужин прошел оживленно. Потом мужчины удалились в кабинет."

"— Ну, видел? — спросил Лыков Тимофея.

— Видел. Мужик лет сорока, незнакомый.

— На кого похож?

— На мужика и похож.

— Невзрачный такой, заурядный?

— Да.

— Это Щукин, — обратился Алексей к Евлампию Рафаиловичу.

— Я же знаю Ивана Ивановича! — возразил Тимофей. — Этот совсем другой. Бородища седая с подпалинами, нос красный.

— Бороду наклеить можно, и нос подкрасить. А вот роста он был одного с Иван Иванычем?

— Роста? Пожалуй, что одного.

— Щукин, — уверенно повторил Алексей. — То-то я его никак не мог засечь!

— А пошто полицейскому сыщику за вами следить? — недоуменно спросил Рукавицын-старший.

— Бекорюков хочет знать, как идет мой розыск.

— Нехорошо, однако, что тут Щукин. Трудный человек. Как глянет, так и лес вянет.

— Ну уж какой есть. Полиция будет нам помогать — это главное. С исправника начальство уже стружку снимает за бездействие. Вот он и поставил Ивана Иваныча на цырлы. Это на пользу: что-нибудь, да нароет.

Лыков сообщил Евлампию Рафаиловичу, что ночью к нему явится переодетый Степан Окуньков и просидит полчаса в гостях. И еще велел ждать его, Алексея, завтра в пять утра с телегой на шоссе, возле поворота на Карасиху. Наконец, Рукавицыны ушли, но встречи этой среды для сыщика еще не закончились.

В половине двенадцатого, когда весь дом уже спал, Окуньков вышел через парадное крыльцо и быстро зашагал к Полукруглой. Лыков же занял позицию у калитки. Через полчаса он услышал шорох и повернул ключ в замке. Форосков бесшумно проскользнул в сад.