Деривация.

— Товарищ капитан, а полковник Шабалин вам не… вы так на него похожи…

— Значит так, товарищи сержанты, — Паша не имел желания обсуждать родственные связи и способствовать явно обозначенному намечающемуся дисциплинарному разложению приданного личного состава, готового нагло и беспардонно использовать родственные узы в своих узкокорыстных интересах, направленных на послабления условий военной службы. — Я командир требовательный и взыскивать за упущения буду строго, несмотря на то, что на Спутнике, допускаю, что вы могли быть у моего отца в почёте, со мной такой почёт вам придётся зарабатывать делом.

— Почему сразу — разгильдяев? — спросил один из сержантов и представился: — Сержант контрактной службы Васильев!

— А потому что у вас, товарищ сержант, подшива отсутствует, — не моргнув глазом ответил Паша и посмотрел на второго.

— Младший сержант контрактной службы Лобаев, — доложил второй.

— Лобаев? — переспросил Шабалин.

— Так точно, — подтвердил морской пехотинец. — Лобаев.

— Значит, стреляешь далеко и точно?

Лобаев пожал плечами:

— Насколько ракета позволяет, настолько и стреляем.

На лице младшего сержанта не дрогнул ни один мускул, и Паша понял, что узкоспециализированная шутка не удалась.

— Что у вас?

— ПТУР «Фагот», товарищ капитан, — доложил Лобаев. — Пусковая и шесть ракет.

— А нам хватит? — усомнился Паша.

— На один Т-62 хватит, — кивнул ракетчик.

— Хорошо, — сказал Паша. — Грузите в «Тигр».

Пока Паша формировал группу, которой предстояло сидеть на холме в течение дня, его пару раз дёргали в полевой штаб, намечая и тут же отменяя важные боевые задачи, из чего Шабалин сделал вывод, что старшие офицеры из Генерального Штаба зазря «поднимали тосты за успех начавшейся войны» и грандиозного штурма сегодня не будет.

"— Сухель с севера встал, игиловцы там хорошо держатся. Пока он их не сломает, мы одновременно по городу не ударим. Так что, пару дней еще можно спать спокойно. Но Т-62 ты мне сегодня убей, — Игорь хлопнул Пашу по плечу и исчез по своим делам.

— Убьём, товарищ подполковник! — крикнул Паша вослед.

Крикнув, он обернулся и вдруг увидел то, чего никак не мог бы здесь увидеть: метрах в семи от него стояла тоненькая стройная девушка, арабка, в яркой одежде, джинсах и лёгком топике, на котором была изображена большая черная бабочка. Она приветливо улыбалась, явно Паше.

Шабалин растерялся — ибо такого здесь просто не могло быть вообще и никак от слова «совсем».

— Здравствуйте! — сказала она на вполне сносном русском языке.