Дневник пакостей Снежинки

Ребенку не надо видеть такие картины!

Но когда я подняла глаза, то увидела, что Пантину вознесло вместе с сиденьем. Колеса кресла для инвалидов остались на полу, а его основная часть, грубо говоря, сиденье, сейчас находилась под потолком. Оно держалось на трубе, которая вздымалась из платформы.

– Ох и не фигасе! – ахнул полковник, появляясь в столовой. – Нина Сергеевна, что вы там делаете?

– Сижу, – ответила дама.

– Вам удобно? – спросил полковник.

– Вовсе нет, – призналась няня.

– Опускайтесь, – скомандовал толстяк.

– Я бы с удовольствием, но понятия не имею, как это сделать, – вздохнула Пантина, – боюсь высоты.

Говорить няне, что не хотела демонстрировать младенцу, как она влетает головой в потолок, мне показалось неэтичным.

– Случайно получилось, – ответила я и сняла с малышки льняное полотенце.

Дунечка начала весело смеяться."

"– Вас не затруднит дать заиньке печенье? – нежно пропела Нина Сергеевна.

Я сбегала на кухню, принесла бисквит, вручила его девочке, подняла голову, но сказать ничего не успела.

– Ой! Ой! – всполошилась Пантина.

– Что случилось? – напряглась я.

– Собака! Она отняла у Дунечки печеньку, – сообщила Нина.

Дегтярев закатил глаза и ушел в зону кухни.

– Мафи! – возмутилась я. – Сейчас получишь пинок по попе.

– Это не она, а мопс, – сказала няня, – Мафунечка сейчас лопает с другого конца стола мармелад из вазы.

Я прогнала Мафизлу, взяла пустую хрустальную «лодочку», в которой только что лежал мармелад, и стала выговаривать Хучу:

– От тебя этого не ожидала! Объесть ребенка! Ты же мопс! Обязан вести себя интеллигентно.

Из-под стула Дунечки донеслось бодрое гавканье. Малышка опять весело рассмеялась.

– Даша, – свистящим шепотом позвала няня, – слышите меня?

– Да, – почему-то тоже тихо ответила я.

– У Александра Михайловича есть лишний вес?

– Да.

– Ему на завтрак положена небольшая порция йогурта?

– Да.

– Полковник вытащил из холодильника батон колбасы и прямо от него откусывает! Мне сверху это отлично видно.

С воплем:

– Немедленно закрой холодильник, – я бросилась на кухню.

Толстяк быстро сделал глотательное движение.

– Я ничего не ел. Колбасу не брал.

– А что у тебя в руке? – прошипела я.

Александр Михайлович посмотрел на батон докторской.

– О! Понятия не имею, как он сюда попал. Все! Хватит! Я уехал на работу!

Полковник быстро посеменил в коридор. Я вернулась в столовую.

– Спасибо, Ниночка!

– Ох уж эти мужчины, – вздохнула Пантина, – прямо как дети.

– Как ты узнала, что я ем? – спросил Дегтярев, возвращаясь в комнату. – Специально вернулся из-за любопытства.

– Ты забыл портфель, – догадалась я.