Дневник пакостей Снежинки

– А вот и нет, – возразил толстяк, – мне стало интересно, как…

– Ваша сумка стоит у комода, – подала голос няня.

Александр Михайлович задрал голову.

– Ага! Вот кто ябедничает!

– Доносчик говорит тайно, – возразила Пантина, – нашептывает на ухо! Да еще приукрасит рассказ! А я сообщаю громко, во весь голос: вы ели то, что вам нельзя! Это не клевета! А забота о здоровье человека!

Дегтярев покраснел и поспешил в коридор.

– Портфель опять забыли! – напомнила няня. – И у вас на животе пуговичка расстегнулась!

Полковник побагровел, но, ничего не сказав, направился к комоду, где оставил свой портфель.

– Всем привет! – объявил Юра.

– Рада вас видеть! – ответила Нина.

– А что вы у люстры делаете? – изумился муж Манюни.

– За нами следит, как вертухай на вышке, только собак не хватает и колючки по периметру, – протянул Дегтярев, наклоняясь.

– Псов у нас большой выбор, – сказал Маневин, материализуясь у стола. – Свят, Свят! Нина Сергеевна, что вы делаете под потолком?

– Вопрос уже потерял оригинальность, – отозвалась няня. – Александр Михайлович, подождите.

Полковник, собравшийся повернуть в коридор, замер.

– Ну?

– Извините, бога ради, – смутилась Нина, – понимаю, что женщине нельзя произносить подобное. Это не комильфо!

– Говорите, – процедил сквозь зубы толстяк.

– Где Машенька? – вдруг спросила Нина.

– Ну, если вам это не комильфо, – засмеялся Дегтярев, – то…

– Не то хотела сказать, – остановила его няня, – я подумала: нашепчу Манечке на ушко, а она уж вам осторожно, деликатно, с пониманием сложности ситуации…

У Александра Михайловича округлились глаза.

– Я, по-вашему, заболел?

– О нет, – без особой уверенности возразила Нина, – хотя… Это просто… э… ну…

– Что? – завопил Дегтярев.

– Саша, не волнуйся, ты выглядишь, как всегда, – сказал Маневин.

– Цвет лица здоровый, – добавил Юра, – бодрый, красный. Вот Даша зеленая. Но ей это идет.

– Так где Манечка? – повторила няня. – Она такая умная, скажет полковнику осторожно что к чему. Мне, право, неудобно!

– Марусю в пять утра вызвали на роды к йорку, – объяснил зять.

– Немедленно скажите мне правду, – велел Дегтярев.

– Нина Сергеевна, что вы, сидя наверху, увидели? – изменила я вопрос толстяка.

– Ой, право, мне неудобно, – прошептала няня, – я женщина, Александр Михайлович мужчина… О таких вещах может сказать лишь супруга, да и то шепотом… на ушко.

– Пусть она объяснит, или я за себя не отвечаю! – рявкнул полковник.

– Дашенька, может, вы? – пролепетала Нина. – Как родной человек… супруга…

– Муж Даши я, – напомнил Феликс.

– Ну… почти жена, – вздохнула Пантина, – э… э… боевая подруга…

– Дарья, скорее, танк с ракетной установкой, огнеметами и химическими бомбами, – разъярился толстяк.