Ева

Верку тоже можно понять. Когда за стеной регулярно кому-то перепадает жестокий секс, хочется однажды ворваться и принять участие.

Коля открыл дверь, навстречу выбежал счастливый пингвин. Пришлось уныло объяснять, это инсталляция, динамическое искусство. Переплетение семантических пространств Человека и Антарктиды, где артефакты двух миров в новом поле утрачивают смысл и обретают сверхсмысл. Вырванный из контекста пингвин, вступая в неординарную комбинацию с ванной и стиральной машиной, освобождается от утилитарной функции пожирателя рыбы, приобретая функцию символическую, декоративную и духовную. Это же так прекрасно, смена контекстов создает смысловые трансформации, игру значений, понимаете.

За две тысячи рублей милиция прекрасно поняла Колин бред.

Всё закончилось хорошо. Коля с Верой поженились, это не важно. Я хотел сказать, если вам в подарок предлагают пингвина или котика, конечно, лучше остановиться на каком-нибудь ювелирном изделии.

Когда не хватает денег…

Когда не хватает денег, или подгорел компот, или ремонт в женском организме, Люся терпеливо объясняет Маше:

— Потому что твой папа — идиот.

Я генерирую Люсины несчастья. Сгоревшая кастрюля, месячные, начальник — гад, в Уганде голод, ужасный колорадский жук, гибель абсолютно всех мамонтов — это всё я устроил. Извержение Эйяфьятлайокудля тоже. Специально, чтоб Люся измучилась его произносить. (Люся — диктор новостей).

Мы с Люсей, кто не знает, состоим в крепком, счастливом разводе. У неё новая квартира с видом на цементный завод. Между нами пять километров и два моста. Жизнь почти уже наладилась. А раньше я был просто дэмон.

Вот однажды, у неё был юбилей. Ей так радовались на работе, что к вечеру Люся, как медуза из морской воды, на девять десятых состояла из шампанского. Забежала в баню, там подруги уничтожали мартини. И шардоне. И ещё потом какую-то синюю акварель. Они считали жить надо здесь и сейчас, если что, сбегаем за добавкой.

В полночь пришёл банщик, сказал, все вон, пожалуйста.

Девчонки поделились на три группы:

Первая группа могла ходить.

Вторая группа умела ровно сидеть."

"Третьей группой была Люся. Она спорила в раздевалке с собственной шубой. Одеваться отказалась. Банщику сказала, это её баня и он уволен. Звучало очень убедительно. Потом Люся упала, очень некстати, потому что банщик почти поверил.

Если девушке пора, обычно её вставляют в трусики, чтоб выглядело прилично. Но сил не оказалось, Люсины тряпочки запихали в сумку. Никто так и не вспомнил, в чью.

А что, решили подруги, голая Люся, это кому угодно милый сюрприз. Её завернули в шубу, внесли в такси, поцеловали и высадили у подъезда. Дальше её личный кинофильм обрывается.

Я слышал: она как поломанный робот всё роняла ключи в прихожей.