Ева

Ключи оставил в щели за дверным косяком, как просила хозяйка. Сходил к бабе Лизе, поболтали с Серафимой. У них до сих пор стоит ёлка, под ней приличных размеров дед мороз. Почему-то бронзовый. Редкостный урод. И раскрашен странно, будто ребёнок гуашью размалёвывал железного истукана. Надо будет подарить им приличного деда мороза. Если вернусь однажды.

Бабка с внучкой сварили мне курицу, насыпали яблок. Чтоб поел в дороге. На прощание все обнялись. Уверен, баба Лиза в окно перекрестила мою спину. Все бы меня так тепло недолюбливали. Зашёл в «Белого Носорога», на удачу. Удача плевать на меня хотела. Времени до поезда полно, пошёл прощаться с писателем, выпросил автограф. У него ничего не меняется. Так же сидит, стучит по клавиатуре. Кажется, он курил здесь и до Большого Взрыва. И останется, когда Энтропия прихлопнет вселенную."

"Ему не хватает слушателей, он долго гундосил какую-то теорию, объясняющую все человеческие несчастья. Весь мир, говорит, вовсе не театр, но литература. Бесконечный роман с шестью миллиардами персонажей. А моральные дихотомии, правда-ложь, любовь-ненависть, лишь повод для конфликта. Или вот два полюса: справедливость — беззаконие. Тоже пшик. А сколько страсти!

Религии врут, миром управляет не баланс добра и зла. Бывает, добрые силы бьются сами с собой. Или злые самоуничтожатся, оставив добро в недоумении. Конфликт перетекает в конфликт — вот и весь принцип всемирного сюжета. Отсюда понятно, отчего вселенная не терпит стабильности. Звёзды вспыхивают и пропадают в чёрной дыре, потому что такой финал царапает нервы. А потом взрывают её изнутри, ведь развязка должна быть неожиданной. Постоянства и благополучия нет нигде и никогда. В самых тёплых и комфортных странах то землетрясения, то военные перевороты. Хорошо жить вредно. Покой недостижим. Богу скучно смотреть на нас, умиротворённых. И счастлив тот, кто сам не терпит однообразия.

И да, если хочешь узнать будущее, просто оцени, насколько выгорел конфликт персонажей.

Стало интересней, когда заговорили обо мне. Мой отъезд не согласуется с его картиной мира. Я никуда не уеду. Законы драмы против. Миром управляет великий маятник драматической коллизии. И он-то меня не отпустит.

У нас с Евой всё впереди, говорит Ильчин. Мы друг другу мало крови выпили. Скорей всего, я останусь, получу по башке, переберу вагон гороха, посажу сорок розовых кустов и в финале обрету что-то совершенно дурацкое, вроде хрустальной туфли. А скорее, она растолстеет до восьми пудов и родит семерых. Или сопьётся, а я буду страдать.

Если честно, хотел бы родить с ней семерых. Было бы весело.

Ильчин складно звонит. Его монолог занял час, я и не заметил. Чушь, разумеется. Зато красивая чушь.

Поезд в семь. Я пришёл на вокзал с намерением всё забыть. Этот город мне вреден.