Ева

Ладно бы, он просто вытряс из меня сбережения. Так ведь ещё и укусил за зад.

Я вставил в телефон питерскую сим-карту и набрал номер доктора Саши. Мой прежний мир обязан был вспомнить меня, вытащить отсюда. Сейчас Саша начнёт шутить в своей любимой манере медика-идиота, и сразу станет легче. Я расскажу про непогоду, как из круглого окна виден был кусок крыши, как хорош бывает засохший сыр после недели секса и что стриптизёрши только делают вид, что пьют. На самом деле, трезвые и хитрые. И ужасно непостоянные. И что устал и хочу домой.

Саша слушал молча. Мне показалось, он уснул там, под мои страдания.

— Послушай, старик, — ответил он без того родного дебилизма, на который я рассчитывал. — Ты не можешь уехать. Я как раз собирался тебя искать. Такое дело. Мы брали у Евы анализы. Помнишь? Тебе нужно её найти. У неё заболевание крови. Редкая инфекция, мононуклеоз, в очень нехорошей форме. Конголезская мутация. Я говорил, с кровью что-то непонятное, вероятность была ничтожной. Думал, пронесёт. Дулю. Найди её и тащи сюда. Ей осталось от силы пара месяцев. Потом лечить будет поздно, только купировать симптомы. А потом — всё, деревянный крест. Этот её, с твоих слов, закидон, той же природы. Болезнь лупит по нервам.

— Саша, у тебя в мозгу засел страшный сериал. Я видел её неделю тому, она прыгала как антилопа. И что значит пара месяцев?

— Я не шучу. Она умирает. Пока ещё ситуация обратима, но к апрелю останется только считать дни.

У перрона стоял мой поезд. Серые в яблоках проводницы мяли снег. Можно войти в вагон, заказать их вонючего чаю. Будет тепло. Высплюсь. Завтра с утра навру Кате, что скучал, глаза проплакал. А вечером торжественно напьюсь с Фридманом. К весне забуду, какие дураки живут за милыми рижскими фасадами. Елизавете Петровне пошлю телеграмму, пусть сами ищут свою невменяемую.

Я подошёл к вагону, потоптался. Посмотрел в глаза проводнице. Для спального вагона бригадир подобрал работницу, похожую не похожую на шпалоукладчицу. У неё были человечьи глаза и улыбалась она обеими губами одновременно.

Но я развернулся и зашагал к выходу в город. В небе зазвучали военные марши. Стало легко и пусто. Отныне я вне закона. Без визы, без жилья, без денег. Если поймают, посадят, потом вышлют и запретят въезд на много лет. Но я должен её найти. Вот и хорошо.

Глава шестая

Искал всюду. Ездил в Юрмалу, напугал её родителей. Час трясся в электричке, потом бродил между ледяных дворцов каких-то рыбных магнатов. Думал, замёрзну. Если продать любую из таких дач, можно купить отличную виллу на Лазурном Берегу. Нравится же людям стучать зубами в этой лесотундре. Может быть, летом здесь исключительный парадиз? Не жарко, тихо. Иначе не объяснить любовь аборигенов к непогоде и промёрзшим соснам."

"Родители смотрели исподлобья.