И только пепел внутри…

 – Или это новый уровень твоей проникновенности, причем мне прямо в зад?

– Мне, конечно, льстит, что, даже источая алкогольные пары, ты мечтаешь обо мне, но сейчас я к тебе пришла не за этим.

– Не за этим? – отпил еще немного воды. Жажда отступила. – Что-то с трудом верится, что ты оставишь меня невытраханным морально, поймав с бодуна.

– В этот раз ты уйдешь от меня морально невытраханным, потому что вразумляющая палка у меня на тебя не стоит.

– И почему, интересно знать? – оперся локтями о стол и приложил холодную бутылку ко лбу.

– Потому что в этот раз тебе стыдно за твое состояние, – склонила она голову чуть набок и изучающе всмотрелась в мое потрепанное жизнью и похмельем лицо.

 – Ты с утра умылся, побрился и даже попытался скрыть перегар за какой-то ядерной жвачкой. А тот Паша, на которого стояла моя карающая палка, мог с легкостью прийти в универ не просто с перегаром, а даже стал бы опохмеляться во время пар из фляжки. От него воняло бы, как от помойной кучи, и он уже, наверняка, трахал бы кого-нибудь на цокольном этаже, если бы раньше не свалил домой.

Приступ тошноты вновь подкатил к горлу.

Поводов для него хоть отбавляй, но самый главный тот, что Жильцова опять права. Во всем. В каждом доводе и выводе."

"– Тогда какого хрена тебе надо? – спросил я устало.

– Я скоро уезжаю.

– Все уезжают. Пары закончились.

– Как можно быть таким умным и таким тупым одновременно?

– Отвали, – откинулся на спинку стула. – Не видишь, у меня похмелье.

– Я скоро уезжаю. Насовсем, – уточнила Жильцова.

Поднял взгляд на ее лицо, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно.

Её лицо почти всегда выражает крайнюю степень равнодушия и скуки.

Сложно понять, где она несет полную чужь, а где говорит адекватные вещи.

– Кажется, мой день только что стал чуточку лучше, – произнес я саркастично.

– Ха-ха, – выронила она безэмоционально. Скинула с плеча рюкзак, расстегнула его молнию и, покопавшись в его глубинах, вытащила небольшую коробочку из темного дерева. – Вот, – поставила ее передо мной на стол.

– Что это? – нахмурился.

На коробочке было выгравировано золотыми буквами: «Забыть = предать».

– А на всё остальное, Паша, ты имеешь полное право, – сказала Жильцова спокойно.

– И что мне с этим делать?

– Я уверена, ты найдешь этой коробочке достойное применение, – придвинула она ее ко мне ближе. – Не забывай быть счастливым.

Опустил взгляд. Золотые буквы привлекали к себе внимание. Снова и снова перечитывал слова, смысл которых доходил до дремавшего сознания по одной букве.

«Забыть = предать», «а на всё остальное, Паша, ты имеешь право».

– Спасибо, – сказал я сдержано, но коробочки так и не коснулся. Пока что. Поднял взгляд на девчонку, улыбающуюся мне уголками губ.