И только пепел внутри…

Длинные ресницы мелко подрагивали, но моргать она не собиралась.

– Ты дрожишь, – произнес я чуть сипло и стянул со своих плеч полотенце, которым она меня укрыла. Взял его обеими руками и завёл ей за спину так, словно вот-вот обниму её узкие плечи и притяну к себе.

– Вода холодная, – зачем-то сказала она очевидное, но так и продолжила смотреть мне в глаза.

Расправил полотенце за её спиной и неуверенными движениями промокнул плечи и острые ключицы, собирая с них крупные капли воды.

София не шевелилась. Словно застыла. Казалось, что я обтираю мраморную статую, а не живого, дышащего человека, чьё тепло кожи било в ладони даже через толщу ткани.

Но вот она шевельнулась и будто стала чуть ближе.

Намеренно избегал контакта взглядами. Не нужно было смотреть ей в глаза, чтобы понимать, что она неотрывно разглядывает моё лицо.

Что она в нём пытается найти кроме щетины и морщин?

Еще одно едва уловимое движение и она оказалась почти прижата ко мне. Тонкие руки пришли в движение, приближаясь к моему лицу. Теплые пальчики коснулись скул, невесомо пробежались по щетине и очертили контур сомкнутых губ.

– София… – едва я успел произнести имя, как её губы накрыли мои. Дрожащее тело вжалось мне в грудь. Необъяснимое щемящее чувство ударило по ребрам, не позволяя даже вдохнуть.

Мы застыли, будто ждали, что вот-вот что-то взорвётся, мир перевернётся с ног на голову или погаснет солнце, а вместе с ним и луна, что освещала чистый непорочный снег под окнами многоэтажек, которому уже завтра суждено превратиться в грязную кашу под колесами и ногами прохожих.

Дрожь льнущего ко мне тела стала более ощутимой. Грудь прижата к груди.

Сердца бьются на перебой и нет никаких других звуков, кроме тех, что крошат наши рёбра изнутри.

Девушка усиленно тянулась ко мне. Разомкнула губы, даруя робкий поцелуй. Обвила руками шею и почти повисла на мне, не намереваясь прекращать начатое. Словно её выкинуло на берег океана, она почти мертва и ей нужно оказать помощь. Один маленький вдох. Её необходимо откачать, пока она ещё хоть как-то цепляется за этот мир тонкими руками.

Меня тоже нужно откачать. Уже очень давно. Мне тоже требуется глоток свежего воздуха, который, казалось, сокрыт в её губах и на кончике языка.

Достаточно лишь открыть не только рот, но и объятия, чтобы впустить её в свой затхлый мир, в который она сможет внести свой нежный цветочный запах, а, возможно, найдёт то, чего не хватает её миру, что тоже лежал руинами под остывшим пеплом.

Полотенце выпало, руки плавно опустились ей на спину и, не выдержав, конвульсивно прижали её к торсу.

Я словно наблюдал со стороны за тем, чего мне раньше не доводилось ни видеть, ни ощущать.