И только пепел внутри…

Мне хотелось быть вовлеченным в этот процесс, но я продолжал оставаться трусливым свидетелем действа, исход которого был непредсказуем.

Влажное тело с трепетом вжалось в моё. Ладони скользнула по спине, задрали майку и коснулись горячей кожи, обжигающей ладони. Углубил поцелуй, приподнял её над полом и усадил на выступ в стене: полка или стиральная машинка… неважно.

Девушка мягко царапнула мою шею, запуталась пальцами в мокрых волосах и сжала их в кулак, притягивая меня теснее к себе. Едва я успел прижаться к ней, устроившись между разведенных в стороны бедер, она отпрянула от меня, но только для того, чтобы стянуть через голову майку и не глядя откинуть её в сторону.

Ища, утраченный на мгновение воздух, снова припала к моим губам, ладонями скользнула вниз по груди к прессу и зацепилась за завязанный шнурок спортивных штанов.

– Это помогает? – спросила она, будто говорила сама с собой или вопрос был брошен куда-то в сторону.

– Что? – нехотя отстранился, оглушенный собственным пульсом.

– Это помогает забыться?

В её золотистых глаза плескалось то, что можно было бы выдать за безотчетное желание, но не сейчас.

Я знал, как выглядит отчаяние, так как сам видел его тысячи раз у своего отражения, и то же самое я видел сейчас, но теперь не у себя, а у девушки, что пыталась быть сильной, но маленькая трещина в броне сделала её полностью уязвимой.

– На короткий миг, – ответил я честно. – А потом тебя захлестнет жалостью и ненавистью к себе. Ты утонешь в чувстве вины. Неравноценная жертва за вспышку мнимого счастья. Уверена, что готова захлебнуться после короткого вдоха?"

"Её руки, держащие меня за шнурок штанов, безвольно упали ей на колени.

Взгляд немигующих глаз потух, как перегорают лампочки. Две крупные слезы покатились по впалым щекам и сорвались в пропасть, что вновь пролегла между нами.

– Как вырваться из этого чёртового круга? Это даже не круг, а могильная оградка… – шептала она едва различимо, спрятав лицо в ладонях. Узкие плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Лбом уткнулась вне в грудь. – Я так больше не могу. Я устала.

Шумно вдохнул и с усилием проглотил царапающий горло булыжник. Опустил голову и уткнулся носом в её макушку, не решаясь обнять.

– Если бы я знал…

Несколько долгих минут мы просто молчали, уткнувшись друг в друга.

Её плач становился всё менее выразительным. Она не издавала никаких звуков, не рвала на себе и мне волосы, а просто рассылала волны мелкой дрожи по мне. И со временем её амплитуда становилась менее ощутимой, а затем вовсе исчезла, как круги на воде.

– Прости, – отстранилась она, так и не решившись поднять взгляд. Обняла себя за плечи, пряча обнаженную грудь. – Я не должна была тебе всего этого рассказывать. Ты и без меня всё это прекрасно знаешь.