Иван-царевича не надо (СИ)

Я искренне удивилась:

— Простите, откуда такие сведения о балах и светской жизни у скромной институтки? Нас там держат в ежовых рукавицах! Если и вывозят иногда на бал в императорский дворец, то эти балы довольно скучные и небольшие. Император редко уделяет время таким мероприятиям, он последнее время увлекся духовными практиками. Императрица Елизавета Алексеевна слаба здоровьем и больше интересуется книгами и прогулками по парку, чем балами. Так что скучать мне особо не о чем. Здесь мне даже интереснее. Да и поместье мое пострадало от войны, бабушка была уже преклонных годов и не могла за всем уследить.

Сейчас приходиться восстанавливать многое.

Пешковы переглянулись, мать и сын, очевидно, не такого ответа они от меня ожидали. Лишь Анна восторженно внимала моим словам. За обедом разговор о моих планах возобновился. В переменах блюд, между грибной похлебкой и запеченным мясом с овощами со сложным соусом, причем настолько сложным, что вкус его был неопределим, меня расспрашивали о моих планах на ближайшее время и на перспективу.

Пришлось рассказать о предстоящей поездке в Вязьму, объяснив это тем, что хочу узнать перспективы нового рынка и возможности осенней поездки в Москву.

— Ах, душенька, зачем же такая страсть, ехать в Москву? У нас по осени всегда приезжает много прасолов, скупают все излишки. Вот и сосед наш, Вербицкий, зачем с каким-то заводом связался, да ещё и остальных втянул? Продал бы свою свеклу в Курскую губернию, там бы ей нашли применение. А то столько забот-хлопот! Мыслимое ли дело для молодой барышни, словно мужчине, заниматься такими серьезными делами! Наше дело — дом вести, мужа почитать, детей растить, а делами пусть мужчины занимаются!

Это опять Аполлинария Семёновна выдвигает свои домостроевские идеи.

Только кажется мне, что именно она правит поместьем железной рукой, а вовсе не наш Адонис, Иван Аркадьевич. Вон как глазки блестят любопытством у барыни! Как-то сам по себе разговор перескочил на последнюю мою поездку и последующий бунт. Дамы сзади, расспрашивая, как я так смело смогла противостоять бунтовщикам, правда ли, что зачинщика отправили на пожизненную каторгу? Не рассказал ли он о подельниках своих на дознании?"

"Я насторожились, отвечала, как могла, уклончиво, но Аполлинария Семёновна была весьма настойчива в расспросах, что было странно.

У меня даже появились подозрения, что каким-то образом дорогая соседка замешана в этом бунте. Только непонятны тогда ее цели. За десертом маменька вновь принялась переживать за меня.