Иван-царевича не надо (СИ)

Со стоном вытянулась в ванне, чувствуя, как заболели сразу все синяки и мышцы, как ноет натруженная пятая точка. Верка, подхватив мою грязную амазонку, унеслась в прачку, сказав, что сейчас вернётся и поможет мне избавиться от сена в причёске. А шляпочку она попросит поискать Сёмку.

Только она ушла, как в помывочную тихой сапой внедрился Хаська. Я слабо замахнулась на него рукой:

— Кыш! Нечего тут подсматривать! Я всё-таки дама!

И тут же в мыслях появилось ехидное.

— Ой, да чего я там не видел! Ладно, я хвостом повернусь, идёт? Ну, мать, ты сильна! Так свалиться с лошади и остаться целой — это надо уметь! Или опыт большой имеешь? Актеркой в цирке не подрабатывала? А уж, какие пожелания сыпались на бедную кобылу — это ж песня просто! Боюсь, конюхи даже повторить такое не сумеют! Уважаю! Ладно, по делу.

Сундуки принесли к тебе в покои. Как ты велела, их не открывали. Верка даже подходить к ним боится, чтобы не нарушить твой запрет. Держится девчонка за свое место. Ночью я бегал в деревню. Нашел я дом Гаврилы, хороший, справный дом. Для крепостного мужика редкость. Но собак держит кучу, я, было, сунулся, но они такой хай подняли на всю деревню! Гаврила сам вылетел на крыльцо в одном исподнем, но с рогатиной в руках. Первым делом кинулся к одному амбару, проверять запоры на нем. Что там — пока не знаю. Сделаю подкоп с другой стороны — узнаю. И ещё. Пьяные есть в деревне. И праздника никакого нет, и ночь на дворе, а бражники по деревне шатаются. Плохо это. Ты отцу Василию скажи, пусть какую проповедь прочитает пьянюшкам, о геенне огненной, что ли. О, Верка идёт! Ты пошевеливайся, там нотариус голодный по своей комнате туда-сюда ходит.

Глава 17

И в самом деле, через минуту заглянула Вера с частым гребнем в руках.

Избавив меня от лишней растительности, помогла одеться и соорудила приличествующую случаю прическу. Только я спустилась вниз, увидела стоящих в холле и о чем-то беседующих нотариуса и управляющего, как со двора послышался скрип многочисленных колес, в окне мелькнула коляска отца Василия.

Первым выскочил на крыльцо управляющий, следом за ним я, не сумев сдержать любопытство. А уж за мною — нотариус. Бедняга начинает привыкать, что у нас в доме вечный алярм происходит. Коляска уже остановилась, и из нее выбирался отец Василий.

А из коляски уже выглядывала небольшого ростика женщина в шляпке, с младенцем на руках. Именно к ней бросился Яков Семёнович. Однако он не говорил, что младший ребенок совсем маленький. Я перевела взгляд на телеги. Ба-а! Да тут обоз!

Действительно, было несколько телег, нагруженных всевозможными узлами, коробами, мешками, поверх добра торчали ножки нескольких кроватей. Вот, отличие от простых крестьян — у тех отродясь не было кроватей, только полати да лавки.