Иван-царевича не надо (СИ)

На каждом возу сидело по подростку, начиная лет с пятнадцати и далее по нисходящей. Девочка была только одна, лет семи, сидела рядом с братом постарше. И, как апофеоз всего, к последней телеге за рога была привязана крупная корова!

Хотя… с таким большим семейством корова будет совсем не лишним приобретением! Молочные продукты детям очень полезны. Тем временем, Яков Семёнович уже извлёк из коляски супругу и нежно прижимал к себе младенца, успевая при этом просвещать жену.

— Алечка, нам так повезло! Катерина Сергеевна работу мне предоставила и даже домик отдельный есть! Пойдем, пойдем, я все покажу! Там и огородик можно разбить!

Алечка и впрямь оказалась миниатюрной женщиной, сохранившей фигуру после пяти родов.

Чистое, моложавое лицо, темноглазая и темноволосая, она идеально подходила своему мужу, а уж с какой любовью смотрел на нее Яков Семёнович. Детишки тоже радостно смотрели на родителя, но с телег не срывались, сидели послушно, ожидая разрешения. Яков Семёнович повернулся ко мне и сконфуженно произнес.

— Катерина Сергеевна, вот честное слово, не знал, что Алечка вчера успеет и корову сторговать! Давно хотела… можно, я пока временно ее на ферму поставлю? Ухаживать за ней мы сами будем, потом что-нибудь придумаем.

Я махнула рукой — коровой больше или меньше, разницы никакой! Однако Алечка расторопная и правит этим семейством железной рукой! Думаю, я могла бы у нее поучиться этим премудростям! Ладно, пусть обустраиваются, да не забыть бы, передать Марфе, чтобы отправили обед во флигель, сами они, когда ещё приготовят, а проголодались за дорогу наверняка."

"Вернулись в дом, я передала Трофиму поручение на кухню насчёт обеда новым жильцам.

И велела подавать обед нам. Отца Василия я тоже сразу пригласила отобедать с нами и заодно поприсутствовать при оглашении завещания Пелагеи Степановны. Будет независимым свидетелем, если что. Тем более что священник пользуется большим уважением среди местного дворянства, не говоря уж о крестьянстве.

Как я и предполагала, ничего этакого в завещании не было. Перечислялись все движимое и недвижимое имущество, количество крестьянских душ, наличие счета в банке. И все это отходило мне, то есть, Катерине Сергеевне Салтыковой. Отдельной припиской, было ""Жалую за верную многолетнюю службу Тимоневой Аграфене Игнатьевне пять рублев золотом"".

Ну, это я выполню, не обеднею уж в край, надо выполнить бабкину волю. Других приписок, например, насчёт моего срочного замужества не было. Ни за Ваньку Пешкова, ни за кого-либо ещё.

И это меня радовало. Бабка была все-таки разумной женщиной и даже прогрессивной в чем-то. Заодно, вспомнив свою идею насчёт вольной для Игнатьевны, поинтересовалась у Михаила Никифоровича подробностями такого дела, он, как юрист, должен знать.