Курс молодого мага

Страшный треск, глухие тупые звуки, ржание коней, какого-то анта подбросило в воздух! Конница вломилась орде во фланг и, оправдывая свое предназначение, прокатилась по антам железным катком, оставляя после себя прореху, в которую залетели орки. И теперь в воздух начали взлетать уже отдельные части тел врагов…

…Впервые за долгое время, люди пировали после вторжения орды. На этот раз антам даже не удалось перелезть через стены. Отец, на памяти Роннара, впервые набравшийся до состояния «сижу, но не встану», радостно щерился.

– Смотри, Канна! – громыхал Антерис Танарус.

Пауза.

– Санжи бы порадовалась, – глухо произнес он.

Канна, мать Роннара, похлопала мужа по плечу. Сидящая напротив Роннара сестра помрачнела. В небольшой трапезной замка воцарилась тишина. Снаружи доносились крики, все радовались успешному исходу. Обычно после орды приходилось восстанавливать жилища, стены. И хоронить тех, кому целители не смогли помочь.

– Видать, Тайфол славно врезал этим тварям! – со злостью произнес Антерис Танарус.

Он махнул кубок вина, как воду…

…Роннар доехал до становища орков. Здесь тоже было все по-другому. Возле шатров сидели компании, бегали с шальными глазами дети.

– Танарус! – проревел один из мужчин, поднимая мех с кумысом.

Роннар улыбнулся, подняв приветственно руку. Но с лошади спускаться не стал, высматривая в толпе…

Парень перекинул ногу через седло спереди, съехал на землю. И оказался перед двумя девушками, которые целенаправленно шли к нему. Когда дамы подошли вплотную, Роннар по-хозяйски подтащил их к себе за талии.

– А мы думали, что славный воитель уже нашел себе другие утехи! – произнесла язвительно Зараяна.

– Или уже уехал в свою империю, – попеняла вторая девушка, Мита.

– А если бы уехал, – ухмыльнулся Роннар. – Нашли бы другого?

– А если бы уехал, – Зараяна уже сама притянула к себе парня и сквозь зубы произнесла. – Догнали бы! И стрел бы в задницу напихали!

Роннар ухмыльнулся в ответ. Жизнь прекрасна. Он силен, молод. Вот только бате вбилась в голову эта академия…

* * *

1-й день осени.

"Юлиса с грустью вспоминала те времена, когда она ужинала с матерью и на нее обращали внимание, пусть и как на принцессу, но еще как на ребенка. Мужчины, сидящие за столом, делали ей комплименты, как взрослой, но все понимали (а потом и сама Юлиса начала это понимать), что делается это именно из-за умиления детским очарованием юной принцессы. И, конечно, из-за желания подольститься к императрице.