Мертвый остров

На официальный запрос скорее всего не ответят. А на приватный? Да и что спросить? Подумаешь, перевели каторжных из одного округа в другой. Каждый день такое делается, и никто из военных не сует свой нос. Можно, конечно, найти писарька из канцелярии. Дать ему трешку…

– Подытожим, Сергей Иванович. В тайнике у взяточника Тарасюка лежало три списка: поляки, евреи и кавказцы. Напротив каждой фамилии суммы. И все эти люди выбыли из Тымовского округа по распоряжениям Гизберт-Студницкого. Так?

– Точно так.

– Еще мы знаем, что бывший фельдфебель брал деньги с «иванов», помогая им с побегом. И это настораживает.

– Почему? – удивился Бисиркин. – Поляки с кавказцами никуда не бежали. Какая тут связь? Их просто перевели. Тарасюк – нижний чин, его к Гизберту и на порог не пустят. Нет, это разное.

– Не уверен. Я вчера говорил с аудитором, что ведет его дело. Тарасюк молчит. И держится самоуверенно. Так, словно бы у него есть высокий покровитель.

Офицеры переглянулись. Поляки, евреи, «иваны»… И второй человек в сахалинской табели о рангах. Каким он тут боком? И как вести против него расследование? Здесь чихнешь у себя в спальне, а тебе со всей улицы кричат: будьте здоровы!

– Сергей Иванович! Официально нам не ответят. Только насторожим. Нужно ваше знание людей. Нет ли у вас в канцелярии Александровского округа приятелей? Или бывших подчиненных? Которые ответят на вопрос частным образом.

– Приятелей таких нет, – ответил Бисиркин. – Мы, военные, с чиновниками не очень. Разве кто из нашей роты? Дайте подумать. Зыков уплыл… Шевунов тоже уплыл… Ага! Есть такой, Платон Арзамасцев.

– Кто он?

– Отставной ефрейтор. Трезвый, честный. Мевиус ему хода не давал, не то быть бы Платону унтер-офицером.

– А где Арзамасцев теперь?

– Письмоводитель в канцелярии округа. Женился недавно.

– Ответит он на ваш секретный запрос? Что, если не захочет?

– Ответит, – уверенно заявил штабс-капитан. – Я его всегда поддерживал.

– Ну хорошо. Идите к нему прямо сейчас. А я пока вызову Тарасюка и покажу находку. Вдруг да огорошу!

Бисиркин ушел, а к Таубе привели фельдфебеля. Тот смотрел волком: угрюмый, настороженный. Подполковник выложил перед ним три листка.

– Что это?

– Не могу знать! – ответил арестант, отворачиваясь от бумаг.

– Рука твоя.

– Осмелюсь доложить, писанины в роте много было, всего не упомнишь.

– Врешь, Тарасюк. Эти списки нашли у тебя под половицей. Посмотри внимательно и ответь, что в них. Не усугубляй своей вины. Не то совсем худо станет!

Бывший фельдфебель молчал.

– На его высокородие господина Гизберт-Студницкого надеешься? – спросил наугад Таубе. – Зря!

Тарасюк вздрогнул и покосился на офицера с тревогой.

– Дурак. Когда это паны русским помогали? Бросил он тебя.