9
0
Всхлипнув от прикосновения чьих-то пальцев к клитору, распахиваю глаза. Взгляд наполовину фокусируется на люстре. Ещё плывёт. Мне хорошо, но ощущения не те, к которым я привыкла. Чего-то значительно не хватает.
Попытка свести ноги вместе заканчивается провалом. Между ними расположен мужчина. Голый. В чём мать родила.
— Ты…? — оказавшись дезориентированной, сглатываю. Оценить обстановку не успеваю.
— Тссс… — Андрей набрасывается на мой рот, углубляя поцелуй. — Горячая девочка… — шепчет, не отрываясь от губ. — Знал, что не прогадал…
Господи… Господи… Что это? Зачем?
Пробую оттолкнуть, но он лишь сильнее вжимает меня в матрас, наваливаясь своим горячим и дрожащим телом сверху. В ушах шумит пульс. Я вся горю. А затем меня словно выдёргивают из бесконечной пропасти в реальность. Жёстко. Хладнокровно. Оглушая звериным рычанием.
— Дан, убери охрану за дверь! Живо!
— Твою мать…
— Я лично сниму эту мразь!
* * *Шорохи. Грохот. Топот ног.
Оглушающий хлопок двери сотрясает мозг.
Лишившись тяжести мужского тела, делаю резкий вдох, будто из-под воды выныриваю. Кожу обдаёт скользящим холодком.
Соболя отрывают от меня, словно пластырь от раны. Одним точным движением.
Не успеваю опомниться, как вмиг лишаюсь ширмы. Становлюсь уязвимой. Открытой для посторонних глаз.
Боже, как стыдно… Ведь в номере Андрея находится не только Руслан."
"В этот момент я действительно чувствую себя одной сплошной открытой раной. Между ног ощутимо саднит. Морщусь. Обнимая живот ладонями, сворачиваюсь на кровати клубком. Меня знобит. Кожа липкая. Она точно в сперме… Не понимаю… ничего не понимаю…
Боже, что он со мной сделал?
Всё ещё не могу нормально соображать.
Не помню…
«Я ни черта не помню!» — кричит воплем моё молчание.
Мысли путаются. Картинки в голове мелькают обрывками. Как только хочу что-то вспомнить, виски сжимает тупая боль. В горле непривычно саднит от сухости. Страшно хочется пить. Я сглатываю, но мерзкое першение не проходит.
Не хочу думать о том, что меня поимели, как резиновую куклу…
Божжжеее…
Обречённо натягивая на себя простыню, вытираю ею живот. Противно…
От гадких предположений по груди расползается серная кислота.
— Твоя баба — огонь, — доносится ехидненький хрип Андрея. За ним следует удар, попадая в висок. С ужасом наблюдаю, как Соболь с грохотом падает на пол. Я даже отчётливо слышу хруст кисти Исаева. Утробное рычание мужа приводит мой организм в шок.
— Убью… — выдыхает со свистом.
Меня мгновенно выворачивает наизнанку, сплевываю горечь прямо на пол. Встать с постели и умыться просто нет сил.
— Стой! — сквозь вату звучит рёв Галецкого. Судя по звукам борьбы, он пытается оттянуть Руса от бездыханного тела противника. — Побои, Исай. Сейчас нельзя! Тебе суды и штрафы на хуй не нужны.
