Недосягаемая

— Расскажите мне все, что у вас на сердце, — просто ответила Лидия, и, успокоившись, Тайра продолжила:

— Иван начал ухаживать за мной. Думаю, вы это, конечно, понимали. Но я знала, несмотря на свою молодость и неопытность, что точно так он ухаживает за любой хорошенькой женщиной, которая привлекает его внимание. Его сердце принадлежит вам, миссис Станфилд, о да, только вам, но он как маленький мальчик, который при виде коробки конфет должен обязательно стянуть несколько штук и раз, и два, а когда они все уже съедены, тут же обо всем забывает. Он говорил мне очень красивые слова и много раз молил о любви, но родители меня воспитали прямолинейной и простой, поэтому я и спросила его: «Вы говорите, что любите меня, и хотите, чтобы я вас любила. Означает ли это, что вы намерены жениться на мне?» Когда я впервые произнесла это, то чуть не рассмеялась, увидев его выражение, но побоялась собственной дерзости. Больше всего Иван опасается чего-то постоянного. Как я уже сказала, ему нужно только поскорее проглотить понравившиеся конфетки — и забыть о них. Из-за того, что я отказалась исполнить его желание, естественно, я ему еще больше нужна или ему кажется, что нужна. Мы беседуем и спорим, но все это время мне удается продолжать уроки, продолжать работу и, слава Богу, поддерживать его интерес к этим занятиям. А затем происходит ужасная вещь… — Тайра замолчала, посмотрела на Филипа и улыбнулась.

— Ужасная вещь? — переспросил Филип, зная ответ.

— Ужасная вещь, — упрямо повторила Тайра, но мягкость в голосе опровергла ее слова. — Я влюбилась, по-настоящему влюбилась в Филипа.

Филип выпустил руку Лидии и протянул обе руки к Тайре. Секунду она колебалась, затем коснулась его пальцев, и он поднес ее руки к губам. Лидия, наблюдая за этим, испытала боль, которую раньше никогда не знала, — боль от сознания того, что сын, который был только ее ребенком, принадлежал сердцем другой женщине.

— Но почему это так ужасно? — спросила Лидия, разрушив своим голосом чары, которые, казалось, сковали двух молодых людей, забывших обо всем на свете.

— Потому что, — горестно ответила Тайра, — Филип хочет, чтобы я вышла за него замуж и оставила музыку."

"Лидия вопросительно взглянула на сына. Филип — ответил твердо — в этот момент она увидела, что перед ней взрослый мужчина, а маленький мальчик безвозвратно исчез.

— Мне кажется, ма, одного музыканта в семье вполне достаточно.

— Но если я откажусь от музыки, как будут жить родители?

— Об этом мы как-нибудь позаботимся, — сказал он.

— И ты полагаешь, они согласились бы жить на скудный заработок зятя? — презрительно бросила Тайра.

У Филипа был несчастный вид, но Лидия поняла по тому, как обострился его подбородок, что он не намерен отступать от своего.