Отдай мне сына (СИ)

Даже сумочка с телефоном осталась там… мужу не позвонить… А если его так называемый отец прав и Вадим это сделал? Или все иначе?

— Что вы хотите? — закрываю глаза, сдерживаю слезы.

— Я помогу вывести Марусю. И вы немедленно едете со мной, будете под моей защитой, — выдает с милой улыбкой на лице. А усы… шевелятся… как стадо тараканов, празднующих свою победу.

Что мне делать? Я не могу довериться этому жуткому мужику! А какой у меня выход?!

Глава 17

Никита

— С чего ты решила, что я тебя послушаю? — спрашиваю, а сам тону в ее глазах. Сейчас они напоминаю водную гладь, чистую, невинную, манящую… И мне хочется прыгнуть с обрыва. Плевать, что разобьюсь, все равно, что под этой манящей синевой острые камни.

— Я в этом уверена, — проводит рукой по моей щеке. Медленно, чувственно, нежно. У нее очень гладкая кожа, прохладная, бархатная…

Сгораю от этой прохлады, кожи больше нет, есть только ее рука, которая сжимает мою душу.

Я не знаю ее. Совсем. Она чужая. Но почему я уже ощущаю ее родной? Своей. За нее… и в ад, любые пытки…

Так не бывает! Это не любовь с первого взгляда. Это одержимость. Это нечеловеческая сила. Чувство сокрушает, убивает, заставляет распасться на молекулы и атомы, чтобы возродиться совсем другим человеком, быть навечно привязанным к ней. И не будет никогда спасения.

Тогда я еще не осознавал, насколько прочно она пустила корни в моей душе, как просочилась в кровь, как заняла все мои мысли.

— Ты ошиблась. Я не стану вешать на себя убийство, — я сопротивлялся. Здравый разум еще слабо, но присутствовал в моей одержимой голове. — И какое тебе вообще дело? Как тебя пропустили? Откуда ты взялась? — засыпаю ее вопросами, вглядываюсь в синеву невозможных глаз, пытаюсь там найти ответы.

Зря стараюсь, позже я пойму, что Васька — это закрытая книга. И ни я, ни кто-либо другой, этого никогда не изменим.

— Тшш, — прикладывает палец к губам. Какие же они у нее… ее губы… Удары тока бьют без остановки… Реально забываю, где нахожусь, что мне светит… есть только она…

— Василиса, — выдыхаю. Как же сладко звучит ее имя.

Никогда не думал, что буду кайфовать просто произнося женское имя… А это, в последствии, станет моей жизненной необходимостью."

"— Никита, — смотрит лукаво, подмигивает. Улыбка ее молодит, добавляет задора. А мое сердце подпрыгивает, делает кульбит и трепещет у меня где-то в горле. Кадык судорожно дергается. — Смелее. Не разочаровывай меня, — взмах огромных ресниц… меня уносит.

Резко прижимаю ее к себе. Довольно грубо. И теряю голову. Я слышу биение ее сердца, ловлю дыхание… нет… я пью ее воздух, я дышу Василисой, пропитываюсь ее запахом.