Отдай мне сына (СИ)

Запускаю руку в ее волосы, распускаю хвост… отстраняюсь лишь чтобы полюбоваться, как белоснежный каскад падает ей на плечи… блеск волос ослепляет… Не бывает таких красавиц… И нет не во внешности дело, она будто соткана из облаков, и при этом пропитана невероятно сильной энергетикой. Ее аура дурманит, не оставляет даже шансов на спасение.

Но мне мало… дико мало. Прикасаюсь к ее губам. Краду дыхание. Поцелуй… сколько женщин я целовал до нее, не вспомнить. Но только в тот момент понимаю, что значит настоящий поцелуй. Когда ты взлетаешь ввысь, и на смертельно опасной скорости падаешь вниз, в голубой океан, на острые камни… и только там ты начинаешь дышать… ей… Ты живешь, потому что эта женщина и есть твой кислород. Ты не заметил, но ее сердце уже в твоих руках, и только от нее зависит, будет ли оно биться.

Она не отстраняется. Она позволяет ее целовать. Обвивает мою шею руками, окутывает своим запахом, шелковистые волосы щекочут мое лицо, и я буквально ощущаю, как одержимость адской волной бежит по телу, опутывает меня цепями, и я не хочу освобождения. Эти цепи дают мне силу.

Не поцелуй… это за гранью, за пределами понимания… И это дикая потребность повторить. Сделать все, но еще раз прикоснуться к ее губам, заключить ее в объятия.

Переплетаю наши пальцы. Не могу оторваться от ее губ. Это мой рай посредине ада. Она мой оазис чистоты, она питает меня энергией.

Нас прерывает стук в двери. Легкий, едва слышный. Василиса мгновенно отстраняется.

— Мне пора, — лукаво смотрит на меня, очерчивает контур моего лица, пускает обжигающие импульсы под кожу.

У меня пекут губы. Я не могу ее отпустить. Сжимаю за талию. Судорожно вглядываюсь в лицо. Мне необходимо запомнить каждую черту, чтобы отпечатались в памяти. Меня уже ломает от тоски. Знаю… она сейчас уйдет, но еще до конца не осознаю, как сильно меня будет ломать.

— Хочу тебя видеть… снова, — хоть сам не понимаю, как это возможно.

Реальность наваливается на плечи. Я за решеткой, а она упорхнет…

— Пиши признательное, — отвечает с легкой улыбкой.

Отстраняется и идет к выходу.

— Нет! — кричу ей в спину.

— Ты же хочешь меня увидеть. Напишешь, — она не сомневается, не убеждает, она уже все знает.

— Для чего мое признание? Какие цели ты преследуешь?

— Так надо, — поправляет шелковистую, белоснежную гриву волос.

Только она подходит к двери, та сразу же открывается.

— Голубка, — делаю шаг к ней. Натыкаюсь на недовольный взгляд полицейского. — Ты ведь прилетишь снова?

— Под крыло ворона, — оглядывается и дарит мне такой взгляд, от которого душу выворачивает. И мне реально кажется, что за ее спиной вырастают белые крылья, она взмахивает ими. Лязг дверей и… я один в комнате. Словно и не было ничего.