Открытая книга

И не такой уже тонкий — высказаться «за», а проголосовать «против»!

Кто был заинтересован в том, чтобы талантливая диссертация провалилась? Крамов? Да. Зачем?

Причина могла быть только одна: он убедился в том, что работа Виктора в конечном счете направлена против его теории. Угроза «школе»! В опасности непререкаемый научный авторитет, заслуженное, уважаемое имя!

Но ведь признание подобной угрозы означало бы одновременно признание собственной слабости — неужели этого не понимает Крамов?

«Да, может быть, и не понимает, — продолжала я думать, умываясь на ночь и с трудом удерживаясь, чтобы не сунуть разгоряченную голову под холодную воду.

 — В конце концов Виктор настаивал на поисках общебиологических закономерностей — и только. Правда, он высмеял вздорную идею об „иммунитете в пробирке“, с которой носился один из учеников Крамова в Ростове. Неужели этого было достаточно… Черт побери! Жаль, что я не посоветовала Виктору вычеркнуть из диссертации эту страницу».

«Да что за вздор лезет мне в голову? — ужаснулась я через минуту. — Не вычеркивать нужно было, а подробно развить эту мысль. Не прятаться, а открыто выступить против — вот что я должна была посоветовать Виктору.

Виктор должен был выступить против. Но разве мог он на основании частных данных выступить против сложной теории? Нет! Возражать должна была я. Я обязана была сопоставить работы, подтверждающие теорию Крамова, продумать ее исходное положение… и не сделала ни того ни другого. Почему?..»

Я уснула, когда первые лучи солнца косо скользнули в комнату и зеленые стеклянные дверцы книжного шкафа успокоительно заблестели на гранях.

Было уже темно, и в садике перед домом ярко белели сушившиеся на кустах полотенца.

Свет из рубакинских окон падал на бузину, и что-то южное представилось мне на мгновение, когда я увидела эти пышные, тонко вычерченные в темноте кусты. «Свет горит, вот хорошо, значит дома!» Но дома был только Петр Николаевич, а Лена — в театре, на спектакле «Таня». Несколько дней назад я была на премьере этого спектакля и потом в институте очень хвалила его и советовала всем посмотреть.

— Не помешала?

— Нет, я вас поджидал.

По-видимому, я застала Рубакина в разгаре работы, и ему не сразу удалось от нее оторваться.

Раза два он покосился на рукопись из-под очков, потом не выдержал и быстро дописал какую-то фразу.

— Как Виктор? — спросил он. — Очень расстроен?

— Да.

Мы помолчали.

— Ну а теперь подумаем вместе. Что же все-таки произошло на наших глазах?

— Произошло то, что Крамов подстроил провал.

— А вам не приходило в голову, что это могло случиться?

— Нет. Тем более что Виктор открыто не утверждал, что его выводы противоречат крамовской теории.

— Вот это и было ошибкой.

— Возможно.