Паутина

Раньше они терпели, а теперь стали огрызаться…

Сыщик и антрепренер успели выпить еще пару раз, когда пришли полицейские во главе с самим приставом. Вогак был взволнован больше сыщика:

– Алексей Николаич, что случилось? Бежал, как только мог!

– Прошу меня извинить, Лев Платонович, но чуть не дюжина головорезов явилась вдруг на спектакль. Боюсь, не по мою ли душу. А я как раз веду опасное дело. Даже если с испугу померещилось, вы уж того… выведите нас с женой отсюда и доставьте домой.

– Сию минуту!

Лыков дружески простился с Коноваловым:

– Спасибо за коньяк и за идею с пожарным.

Я ваш должник.

– Приходите еще, – с улыбкой ответил тот. – Но уже без «друзей»!"

"Люди, готовившие покушение на Лыкова, проявили сноровку и разбежались. Удалось взять только тех двоих, что проникли в театр. У обоих при себе обнаружились финские ножи. А городовому на углу врезали по голове… Бедолага попал в больницу, даже не увидев, кто к нему подкрался.

Ольга Дмитриевна ни о чем не догадалась и обругала мужа за то, что он опять напился. Сыщик отвез ее домой и вернулся в участок допрашивать пленных. Но те лишь огрызались в ответ.

Зашли пива попить в буфете, никого не трогали… Финки зачем? А ты пробовал, ваше благородие, ночью по Выборгской без ножика ходить? Опасно это. Завели для самообороны. Два месяца арестного дома? Ну, сатрапы!

Утром статский советник доложил о происшествии Белецкому, и тот повел его к Джунковскому. Сыщик подробно рассказал всю историю с «иваном ивановичем», с самого начала, с перехваченного им в Иркутске бюллетеня с голосами. Генерал выслушал, вопросов задавать не стал, а приказал привлечь к дознанию сыскную полицию градоначальства.

Он лично телефонировал Драчевскому и попросил «поберечь статского советника Лыкова». Этим история и закончилась. Мировой судья вынес приговор, двое фартовых ненадолго сели за решетку отдохнуть.

Лыков быстро получил возможность поквитаться с противником. Адамова Голова сообщил: ближайшей ночью Паша-паша навестит резбенно-иконостасную мастерскую на Амбарной улице. Взяв помощника, статский советник расположился в квартире филерского пункта напротив. Топтунам строго-настрого приказал сидеть и не высовываться. Только если Лыкова с Азвестопуло убьют, филерам разрешалось вылезти из норы.

Сам факт наблюдения до последнего следовало хранить в тайне.

Сыщики так и не заметили, как Запрягаев попал в мастерскую. Зато они увидели, как он оттуда выходит в третьем часу ночи. Да еще не один, а с сообщником. В результате статский советник и коллежский асессор отправились выслеживать добычу. Уголовные сразу свернули в Херсонский проезд. Там продолжать наблюдение стало затруднительно. Полицейские вынуждены были увеличить дистанцию – и чуть не упустили бандитов.