Паутина

Быстро заскочил домой, обнял жену и тут же потребовал:

– Ольга, дай мне адрес-календарь, срочно!

– Может, сначала примешь ванну и пообедаешь?

– Сначала календарь.

Оконишникова притащила книгу за прошлый год:

– На, держи. Нового пока нет.

Алексей Николаевич зашелестел страницами и скоро радостно вскрикнул:

– Есть! Целых четыре."

"– Чего целых четыре?

– Много будешь знать – скоро состаришься. Все, готовь ванну и прикажи подать на стол. Соскучился я по дому. Послал меня кретин Макаров, куда Макар телят не гонял. Думал унизить статского советника Лыкова глупым поручением.

А вышло очень даже интересно!

Ольга Дмитриевна не пыталась выпытать, чего интересного обнаружил ее супруг в Забайкалье. Она уже привыкла, что на его службе сплошные секреты. Приехал здоровый, непораненный, и слава богу.

– Английской горькой налить?

– Налить. Знаешь, есть, оказывается, такая профессия: гидрогеолог. Умные люди ею занимаются, у-у! Кроме того, имеются в русском языке сложные обороты. Вот ты слышала когда-нибудь про резбенно-иконостасные мастерские?

– Леша, повтори еще раз. Какие мастерские? Что за ужасный набор слов? Ты сам его выдумал?

– Самому такое не выдумать.

Посмотри в календаре и убедись. Я мог ломать голову целый год и так и остался бы в неведении. Но попался мне толковый попутчик. Эх… Неси горькую настойку, выпьем за гидрогеологию!

Утром, не заходя в департамент, Алексей Николаевич отправился на квартиру к Зуеву. Его бывшего начальника причислили к первому департаменту Сената, и теперь тайный советник блаженствовал. Должность директора Департамента полиции – одна из самых беспокойных. А в Сенате жалованье тоже о-го-го, но делать почти нечего.

Синекура! Вот и сейчас Зуев оказался дома, в халате.

– Здорово, Крокодил Петрович! Я тебе омулей копченых привез. Прямо из Байкала!

– Да это же сам Лыков! Бывший арестант и безобразник.

Старые приятели сели. Хозяин спросил:

– По рюмочке? Под омуля.

– Тебе не на службу теперь, а?

– Эх, Леша… Сбылась моя мечта наконец. Хочу – иду туда, не хочу – не иду. Табель никто не ведет, а деньги платят исправно. Это ты богатый, а я нищеброд, мне такое в диковинку. До сих пор никак не привыкну. Боюсь, однажды вызовут и скажут: старый пень, ты еще и бездельник? Ступай вон, жалованья больше не будет…

– Не скажут, потому как все законно, – успокоил статский советник тайного.

 – Живи и радуйся. Вспомни, как было в пятом году. А в шестом? А в седьмом? Заслужил. Вон и экзема прошла от хорошей жизни.

Зуев во время декабрьского мятежа заболел нервной экземой, которая обезобразила его лицо. Так и ходил на совещания, пугая всех красными пятнами на щеках. И лишь перейдя в Сенат, выехал на лечение в Германию, где избавился от хвори.