Паутина

Лыков тем не менее вписал эти сведения в блокнот. А Шнауберг продолжил:"

"– Но больше всего мы отпускаем им текстиля. И тут есть для вас кое-что интересное. Сказать по правде, ведем мы себя по отношению к южному соседу безобразно. Пользуем как хотим. Заставляем шаха искусственно повышать пошлины на чужие ввозные товары и понижать на русские. Получая тем самым нечестное конкурентное преимущество. Пословица даже такая есть: курица не птица, Персия не заграница. В том смысле, что русская колония. Но малина кончается. В стране уже несколько лет идет война между шахом и сторонниками конституции.

Общество расколото, а тут еще кочевые племена возмутились. Они, знаете ли, сделали грабежи на дорогах своим промыслом. Ну, разбили два-три русских каравана. И наши тут как тут ввели войска, будто бы для защиты торговых интересов. А на самом деле…

– Для чего? – насторожился сыщик. – У меня там сын, он военный…

– На самом деле, Алексей Николаевич, чтобы пользовать чужую страну дальше без помех. Ослабление Персии до определенного предела нам выгодно. Слабой страной легче помыкать. Поэтому Россия не противилась деградации шахской власти, но полки и батареи держала наготове.

И сейчас там идет необъявленная война.

– Карл Владимирович, ну к черту эту политику. Вернитесь к торговле.

– Слушаюсь. Значит, насчет торговли. Раньше русские купцы везли товары в Персию на свой страх и риск, и выходило так себе. Для торговцев немагометанского исповедания налоги там больше, чем для единоверцев. Получалось неравенство. Потом, армяне всегда лезли в посредники, они ведь повсюду укоренились и люди ловкие. Так что русаку приходилось трудно. Поэтому в тысяча восемьсот девяносто четвертом году Московский международный торговый банк – а это наш главный конкурент в Азии – учредил особую контору.

Она называется Товарищество для торговли и промышленности в Персии и Средней Азии. Внесли туда серьезный уставный капитал – миллион рублей. Стали продвигать материи. В пику им Товарищество ситценабивной мануфактуры «Эмиль Циндель» завязало отношения с Учетно-ссудным банком Персии и открыло в Тегеране огромный склад для своей продукции. Следом подтянулись Прохоровы, выстроившие собственный склад в Ширазе, и Морозовы, севшие в Исфахане. Все было неплохо, покуда банк не вошел во вкус собственных операций. И не оттер фабрикантов. Тогда четыре года назад Циндель задумал организовать на паях текстильную экспортную компанию. И предложил поучаствовать в ней крупнейшим московским и иваново-вознесенским мануфактуристам. Мысль понравилась, и тузы создали РЭТ – Российское экспортное товарищество. Учредителями выступили тот же Циндель, а кроме него Рябушинские, Коновалов, Коншин, Кноп, акционеры Богородско-Глуховской мануфактуры.