«Персефона». Дорога в ад

Но навигационная машина украсила экраны — лобовой и по бокам от пассажирских сидений — ближними созвездиями, давая пилоту и пассажирам понять: всё в порядке, они уже в нормальном пространстве.

Катер вынырнул на орбите массивной газовой планеты Сцелус. Дальше по стандартным полётным картам — хода не было.

— Красиво, — выдохнул Лес, разглядывая голограммы окрестностей.

У Сцелуса было около сотни больших и малых лун, сияющих его отражённым светом. Но обитаемыми считались только четыре — Ивэри, Токар, Сцион и Меда.

Холодные, неприютные, с поселениями в хорошо защищённых магнитных куполах, они были последним форпостом, куда людей ещё допускал имперский патруль.

Пространство за орбитой Сцелуса называли изменённым. Оно здорово пострадало во время войны людей и машин. Полёты там считались слишком опасными.

— Последнего кандидата в эрцоги от моего Дома направляли в родовое путешествие на Ивэри, — сказал Эберхард. — Вон она, беленький планетоид. Температура на поверхности минус 160. И ведь там есть обитаемые купола, хотя это опасно близко к Земле.

— А где примерно Земля? — оживился Рао. — Включи-ка карту?

Эберхард с готовностью вызвал голограмму Сцелуса с его спутниками.

— А Кога где? — удивился Лес. — Это же звезда Сцелуса! Её-то должно быть видно!

Но на карте не было звезды, вокруг которой мог бы вращаться Сцелус.

— Мы сможем посмотреть на неё, если откорректируем курс на 11 градусов надир, — сообщил Эберхард. — На навигационном экране я вижу её местонахождение, а с карты её, наверное, вымарали. Сейчас я вам весь катер разрисую видами Коги! Любуйтесь!

В иллюминатор на скорости не выглянешь, он закрыт обшивкой. Но в катере можно создать голографическое изображение окружающего пространства так, словно пилот и пассажиры летят между звёзд прямо в ложементах.

Эберхард скорректировал курс, поставил модель системы Сцелуса на просчёт, чтобы получить картинку и полюбоваться ею. А заодно прошёлся глазами по приборам.

Двигатели грелись сильнее обычного, наверное, виноват был этот непонятный привод, но погрешность не была критической. Ладно.

Навигатор досчитал картинку, и Эберхард включил головселенную.

— Вот она, Кога! — обрадовался Лес, разглядев яркую звёздочку. — Это и есть солнце Сцелуса! И нашей прародины — тоже!

— Это же просто Солнце, — прошептал вдруг Эберхард. — Звезда, которую предки называли Солнце. Самое первое из всех солнц галактики.

— Какая-то она маленькая, — зевнул Рао. — Это же карлик, да?

— Да, — кивнул Лес, глянув на приборную панель катера. — Спектральный класс G2V. Мы все родом со звезды-карлика. У него должно быть девять планет? Или восемь?

— Восемь! — сообщил Рао. — Одну планету во время войны разнесли на кометы и астероиды.