Почти счастливые женщины

А насчет поминок… Я, честно, не знаю. Я вообще ничего не знаю и не понимаю, Юрочка! Когда умерли мама и баба Липа, все делали без меня. Соседи, знакомые. Я была еще маленькой. – Она тяжело поднялась и села на кровати. Пригладила волосы.

Юрий подал Але руку. Она отправилась на кухню. Дверь в бабушкину комнату была прикрыта. Аля вздрогнула и заплакала.

Юрий обнял ее и прижал к себе – как сестру, как ребенка. Что-то приговаривал, шептал, гладил ее по голове.

Она освободилась из его объятий и подняла на него глаза:

– Мне надо позвонить Максиму. Моему мужу. Он еще ничего не знает.

Юра кивнул, опустил руки и отвел глаза.

– Конечно.

Максим ничего не понял и все переспрашивал:"

"– Что, Аля? Говори громче! Плохо слышно! Или перезвони! Ты что, плачешь? Что? Бабушка? Тетя Соня? Ты одна? Нет? Когда это случилось? А почему ты сразу не позвонила? Все, что я несу! Я еду, Аль! Жди меня, Аленький! Жди, моя маленькая, моя девочка! Слышишь?

Юра налил ей чаю, сделал бутерброд и посмотрел на часы:

– Аль, я поеду? Мама одна. Извини.

Аля кивнула:

– Конечно! Спасибо тебе за все, Юр! Без тебя я бы не справилась. – И заплакала.

– Брось! Просто я все знаю про это. Ладно, я побежал? Ты звони! Звони, слышишь? Ты тут одна побудешь, пока он не приедет? Сможешь одна?

– Смогу.

– Тогда до послезавтра.

Конечно, он спешил, чтобы не столкнуться с Алиным мужем.

Но столкнулись – у лифта, лоб в лоб. Посмотрели друг другу в глаза и разошлись.

Дверь была не закрыта, и Максим влетел без звонка.

Он обнял Алю и заплакал.

– Жалко тетю Соню! Не дожила. Не посмотрит на нашего маленького. Не дождалась. Ушла, Аль, эпоха. Бабка твоя была эпохой, Аль. Все, маленькая, спать, спать! Идем, я тебя уложу.

В ту ночь впервые они ночевали в Минаевском.

Вдвоем. А бабушка была далеко, в казенном доме, в холодном подвале. Аля гнала от себя эти мысли, но они приходили снова и снова. Как теперь жить? Как жить со всем этим? Но теперь она не одна. И ей отвечать за жизнь маленького. И за свою тоже. Вот и у нее появились свои счета, по которым придется платить.

Утром пришлось обсуждать – никуда не денешься, – кого позвать на похороны и поминки.

Людей получалось немного. Кроме Али с Максимом, Юра, соседка с пятого этажа Лиза, дружившая с бабушкой, и несчастная Туся. Из старых только педикюрша Клара – знали они друг друга, кажется, с пятидесятых. Певица из ресторана Лиля, бабушкина хорошая знакомая. Только где она? Сто лет про нее ничего не слышно. Ну и, разумеется, Алла. Мать Максима и почти Алина свекровь.

– Подругу свою звать, надеюсь, не будешь? – недобро спросил Максим.

– Нет, не буду. Она бабушку ненавидела.

– Правда? А она вообще кого-то любит?

– Не в этом дело, – ответила Аля. – В той истории, которая их рассорила, Оля не виновата. Надо быть справедливым. Виновата бабушка.