Почти счастливые женщины

В девятом классе Майка уже работала – разносила телеграммы, мыла в аптеке полы, помогала старушке соседке и та ей что-то платила.

А Ефросинья слегла. Три года девочка за ней ходила. Три года выносила горшки. Красавица Майка, золотое сердце, прозрачная душа! Не озлобилась, не зачерствела.

Аля всегда ей старалась помочь – отдавала хорошие вещи, дарила какие-то мелочи, покупала билеты в театры, давала читать хорошие книги. Но это все мимо – образовываться Майка не желала. Да и способностей не было, если по правде. Алю же она обожала страстно – восхищалась ею и всегда старалась помочь.

Аля переживала из-за Майкиного будущего – куда сейчас без профессии? Но Майка морочила голову – то соглашалась на Алины предложения, то снова отлынивала.

А как-то выдала:

– Вы не переживайте, Алевтинсанна! Я замуж выйду удачно, за богатого! А что, не верите? Вы же сами говорите, я красотка!

Одним словом, душа за девочку болела.

Потихоньку Аля влилась в работу. И оказалась права – работа действительно спасла, отвлекла.

Двадцатого мая они расписались. Никакой свадьбы, конечно же, не было. Расписались без свидетелей: букет цветов, полглотка сладкого шампанского – и домой.

Аля крутила на пальце новенькое, блестящее обручальное кольцо: тоненькое, изящное – и улыбалась.

В конце мая прошел последний звонок, и начались экзамены. В окно влетал тополиный пух и клубками кружил по углам и по полу, цеплялся за ресницы, застревал в волосах. На школьных клумбах раскрылись тюльпаны. Зацвела сирень, и запах ее вливался в раскрытые окна.

Ребята писали сочинения, решали примеры, тянули билеты.

Но и это закончилось. Как-то прошел и выпускной, куда Аля пришла для вручения аттестатов, и, извинившись перед учениками и их родителями, после официальной части сразу ушла. На улице ее ждал Максим.

В июле они переехали на дачу – на этом настоял Максим. На даче было чудесно. Аля по полдня сидела в старом, плетеном кресле-качалке, любимом когда-то хозяйкой. В конце августа Максим взял отпуск – оставлять Алю одну, да еще и за городом было уже страшновато.

Надеялись дотянуть в Кратове хотя бы до конца сентября. Да и жара в то лето стояла невыносимая.

Это было самое счастливое лето в ее жизни. Покой, тишина, Мусино кресло и он, ее муж, – нежный, заботливый, внимательный. С дачи уезжать не хотелось, но в середине сентября резко похолодало и начались проливные дожди. К тому же сломалось АГВ, в доме стало невыносимо холодно, и Аля простыла. Максим принял решение: «Возвращаемся! Еще не хватало тебе разболеться!»

Усевшись в такси, Аля обернулась. За высокими елями и соснами была видна только крыша дома – серая, проржавевшая, сто лет не крашенная – и узкая, заросшая, кривая дорожка.