Почти счастливые женщины

У Аньки горели глаза и ни на минуту не закрывался рот:

– А что это? А это? Ой, мам! Какой дом! А какой мост! А ограда!

Дочка, возбужденная и переполненная впечатлениями, вскрикивала по ночам.

Конечно, больше, чем предметы искусства, картины и скульптуры, Аню волновали интерьеры – кровати с балдахинами и колоннами, тронные залы, беседки, платья за стеклами, туфельки, украшения.

Она замирала перед витринами и жадно пожирала глазами дворцовую утварь.

– Жаль, что те времена прошли, – сокрушалась она. – Как бы я хотела быть царицей! Ну или графиней, на крайний случай.

– Думаешь? – улыбалась Аля. – Думаешь, у них проблем не было? Зря. Тоже были. И болели, и умирали. И безответно влюблялись. Всякое бывало. Не думай, что у богатых и знатных все так безоблачно.

– Да я не об этом, – махнула рукой дочь. – Я про красоту, мам! Про платья, украшения, посуду. Про дворцы. Жить в этом, да?

– Красиво, – согласилась Аля. – Но потом они все это потеряли, увы, и стали совсем нищими. Многих расстреляли, многие погибли от голода. Кто-то уехал и страдал на чужбине.

– Знаю – революция, Ленин, это он все устроил.

Аля уставилась на дочь и рассмеялась:

– А про него ты откуда знаешь, господи?

– Ребята рассказали, – беспечно ответила та. И пригрозила: – Только ты, мам, их не ругай! Иначе обижусь и никогда тебя не прощу.

– Никогда, – пообещала Аля. – И никогда не простишь. Ох, Анька! Какая же ты, дочь, балда!

Последним аккордом был Петродворец. Тут Анька вообще замолчала. В глазах застыли печаль и вопрос: ну как же так?

Даже обедать не стала. Молчала, уставившись вдаль.

«Впечатлительный ребенок, – думала Аля. – Кажется, еще хуже меня. Трудно ей будет».

Возвращались через четыре дня. Ночью Аля не уснула ни на минуту – бегала по вагону, проверяя своих. Девятый класс – опасное время. Нет, ребята хорошие, но у всех на уме уже и любовь, и все остальное. Акселераты.

Рано утром прибыли в столицу. На вокзале детей разобрали родители. Только раздав их и отчитавшись, Аля выдохнула:

– Все, дочь. Домой. Папа, наверное, соскучился страшно.

– И я, – кивнула Анька. – Тоже страшно! Ну а вообще, мам, спасибо. В целом я всем очень довольна.

Аля рассмеялась: «“В целом”! Ну и речь у шестилетнего ребенка! “В целом”, подумайте!»

В сумке лежали подарки – кружка с видом Адмиралтейства для мужа и коробка с пирожными из кондитерской «Север» – буше, трубочки, эклеры.

Вкуснота.

Звонить не стала, достала ключи – вдруг Максим на смене?

Дома было тихо. Анька сморщила нос:

– Мам, чем-то пахнет!

Пахло спиртным. Здорово пахло, убойно. Встревоженная Аля отправила дочку в ее комнату. В прихожей стояли ботинки Максима.

Зашла в спальню.

В их семейной кровати, раскинув руки и громко похрапывая, спал муж. А рядом с ним спала Оля. Чтобы не закричать, Аля зажала рот рукой.