Почти счастливые женщины

После этого достала с антресолей чемодан и начала бросать в него его вещи из шкафа. Что-то упало с верхней полки – коробка с зимними ботинками, грохнуло будь здоров.

Максим зашевелился и открыл глаза. Сел на кровати и уставился на нее:

– Аля? Ты дома? А что ты… убираешься?

– Странно, да, что я дома? Дни перепутал? Немудрено. Память при алкоголизме подводит. Что делаю? Нет, не убираюсь. Вещи тебе собираю. И уберешься ты, Максим! Так что вставай и под душ. Быстрее придешь в себя и быстрее… уйдешь.

Он молчал.

– Вещи я почти собрала, что нет – заберешь позже. Твоя зарплата в комоде, ты знаешь. И давай, давай! Умоляю!

Растерянный, совершенно голый, Максим поднялся с кровати. Аля отвернулась. Невыносимо.

В ванной включилась вода.

Она вытащила в коридор чемодан, достала деньги из комода.

Так, что еще? А, документы! Паспорт, что там еще? Военный билет? Господи, при чем тут военный билет?

Он вышел из ванной посвежевший, с мокрыми, зачесанными назад волосами. Стройный, красивый. Знакомый каждым мускулом, каждой родинкой, каждой впадиной и выпуклостью.

Невыносимо родной и… невыносимо чужой.

Быстро оделся и зашел на кухню, где сидела Аля.

– Аль, – хрипло сказал он. – Послушай!

Она закрыла уши руками.

– Прошу – послушай, и все! Понимаю, что не оправдание. Объяснение. Поддали на работе, устал как собака. Пришел домой. А дома тишина. Никого, как в гробу. Ни тебя, ни Аньки.

Снова выпил. И такая тоска напала. Все думал про свою жизнь. А тут… эта. Дай Алю, у меня драма! Я ей сказал, что тебя нет. Ну и началось – рыдания, сопли. Любовник бросил. Разговоры про суицид. Можно, говорит, я просто приду? Выпьем немножко? Одной просто невыносимо! Посидим, поболтаем.

– Поболтали?

Максим продолжил:

– Притащила бутылку коньяка. Водка у меня была. Рыдала про свою горькую судьбину. Ну и я… поддержал. Плакался про свою. А потом… Потом я ничего не помню. Аля, я идиот. Сволочь и идиот.

– Что потом, меня не волнует. Я все видела: ее рядом с тобой и тебя рядом с ней. В нашей кровати. Подробности мне не нужны – не утруждайся. Мне хватило, достаточно. Все, Максим, все. Умоляю – не мучь меня! Уходи. Просто уйди сейчас, и все, слышишь? Я не могу тебя видеть! И слышать тебя не могу.

– Я понимаю. Ты права. Но, Аленький, в жизни всяко бывает. Ты знаешь. Сама говорила. В жизни все гораздо сложнее…

– И гораздо проще, Максим! Иногда так просто, что до тошноты. Все, уходи! Уходи, умоляю.

Он вышел из кухни. Услышав стук входной двери, Аля словно очнулась.

Вот и все, да? Конец красивой сказки. А сказки, как известно, придумывают люди. Вот и она придумала. Сама. Никто не просил. В бабушкиной комнате легла на ее кровать. Не к себе же в спальню идти.

Закрыла глаза и подумала: «если бог есть и если он ее пожалеет, то просит она одного – долгого, беспробудного сна.