Почти счастливые женщины

Дома Майка сразу уложила Алю в постель, дала таблеток и капель, принесла горячего чаю и накрыла двумя одеялами – ее трясло.

Сон навалился мгновенно, успела подумать одно: спасибо таблеткам. И еще – этот день прошел, она его пережила.

Но разве это самое сложное? Самое сложное жить дальше. Без Максима. И с тем чувством, которое с ней теперь навсегда, – с чувством вины. И еще – жить одной, всегда одной. До конца жизни. Вот что она знала наверняка – что жизнь свою она не устроит. Потому что не хочет. И никогда не захочет.

Вечером того же дня позвонила Виктория, очень удивив проснувшуюся Алю. Та выразила соболезнования и неожиданно предложила отпуск – конечно, за свой счет, здесь она ничего поделать не может, увы. Оформит по семейным обстоятельствам, сколько вам надо, можете не выходить вообще. А хотите больничный? Ну и вообще, Алевтина Александровна! Я приму любое ваше решение! Любое, вы слышите?

И совсем тихо:

– Ну как вы, моя дорогая? Хотя понимаю – дурацкий вопрос.

Удивленная и тронутая, Аля поблагодарила начальницу и попросила ее не беспокоиться, пытаясь объяснить, что на работе ей будет только легче:

– А дома… дома ужасно! И если можно, то послезавтра я выйду.

– Ну и правильно, – отозвалась Виктория. – А знаете, я бы сделала то же самое! В общем, жду!"

"«Удивительно, – думала Аля, – вот про кого бы никогда не подумала – так это про нее. Казалось, железобетонная стерва, без сердца и жалости. А нате вам, человек».

Школа, суетливая, шумная, встревоженная экзаменами, закрутила с первой минуты.

Аля стояла у раздевалки, как новичок. Стараясь не задеть, ее обтекали ученики:

– Здрасте, Алевтинсанна! Добрый день!

Потерянная, Аля кивала.

Сквозь толпу еле протиснулась в учительскую. Увидев ее, коллеги замолчали на полуслове.

С трудом выдавив из себя улыбку, она поздоровалась. Все переглянулись и принялись за дела.

Подошли немка Роза Степановна и физичка Леночка, к ним присоединилась Инна Львовна. Приобняли ее, выразив соболезнования.

– Вы сделали правильно, – одобрила Роза. – Работа и только работа! Я дочь потеряла, дорогая Алевтиночка. Дочь! И спаслась здесь, в этом здании.

«А я и не знала, – подумала Аля. – Роза всегда ровная и доброжелательная, спокойная и справедливая. А оказывается, такая беда».

В общем, школьная жизнь закрутила по полной.

Домой Аля не торопилась. Майка, прихватив Аньку, уехала на неделю в деревню, к родне. Звонила каждый вечер – благо тетка работала телефонисткой на почте.

Вечерами Аля приходила в себя. В те дни ей даже было хорошо в одиночестве, так уставала в школе.

Услышав голос Анюты, успокаивалась: им там хорошо! Дочка трещала без умолку – и про рыбалку с каким-то дядей Федей, и про вылупившихся ярко-желтых цыплят, и про крошечных уточек – утей, как говорила она.