Почти счастливые женщины

Было видно, что о поездке она жалеет, но Аля ни о чем ее не спрашивала, не до того. Молчит, и пусть молчит. Аля закрыла глаза и задремала.

На сердце было черно. Она ехала в свой родной городок, где выросла и прожила больший отрезок жизни с любимыми и дорогими людьми, где было много счастья и много горя. А теперь она ехала на свидание с прежней жизнью. Станет ли ей легче? Или будет еще горше и тяжелее?

На станции выпили горячего чаю с пирожками, и Оля немного пришла в себя. На кладбище доехали на автобусе. Автобус трясся на кочках, подпрыгивал и переваливался с боку на бок.

Оля недовольно хмурилась. При подъезде к кладбищу дождь окончательно обнаглел и полил как из ведра. Оля накинула капюшон и сунула руки в карманы.

Дорожка из рыжей глины размокла и расползлась.

До места не шли – ползли. Оля что-то бурчала, а Аля не отвечала. Не до того.

– Долго еще? – раздраженно буркнула Оля.

– Не долго, – коротко ответила Аля и подумала: «Если так злишься, зачем поехала? Я бы и без тебя обошлась».

На могиле валялся старый венок – пластиковые цветы выцвели, проволока заржавела, а размокшая земля была усыпана бурыми листьями и обломанными ветками.

Покосившийся, мокрый от дождя темный крест накренился.

Фотография мамы размокла, и изображение было нечетким и неопрятным, как размокшая, блеклая переводная картинка.

Аля поправила крест, протерла фотографию, обернутую целлофаном, и вытащила из кармана маленький пластмассовый букетик голубых незабудок, заранее купленных в универмаге.

– Венок на помойку, – сказала Оля.

Аля, погруженная в свои мысли, ничего не ответила и не тронулась с места. Оля решительно взялась за венок. Аля растерянно смотрела на нее.

– Жду тебя у входа, – буркнула Оля. – А ты тут сама. – И, ухватив мокрый, тяжелый венок, поплелась к выходу.

«Надо же, – подумала Аля, – а мне казалось, что Оля не тот человек. А оказалось, что нет. Дала мне побыть наедине с моими. Поняла, что сейчас мне лучше одной».

Аля погладила мамину фотографию, поговорила с мамой и бабушкой Липой, рассказала о своей новой жизни, поплакала и попрощалась, пообещав приехать скоро, максимум через два месяца.

Оля стояла у ворот кладбища и смотрела на небо. Оно было по-прежнему темным и хмурым, правда, дождь чуть ослабел, сдался. Но было все так же сыро, промозгло и холодно.

– Все нормально? – хмуро спросила Оля.

Аля молча кивнула. Говорить ни о чем не хотелось. Молча доехали до Лесной, Аля не могла не навестить Лену.

Дождь снова припустил, и девочки шмыгали красными носами.

Лена открыла дверь и от неожиданности охнула. Усадила девчонок пить чай. На стол поставила каменные пряники и засахаренное крыжовенное варенье.

Оля с нескрываемым ужасом оглядывала кухоньку и сени.

Было видно, что она потрясена до глубины души.