Пошел вон, Чернов!

Глава 12

Ярослава

— Я узнаю когда-то, наверно, что уйти до безумия сложно. Можешь быть ты прелестной и скверной, но тебя не любить невозможно. Но тебя не любить невозможно! — тянет Чернов, играя мне на гитаре.

А я гляжу на его пальцы, перебирающие струны. В глаза не смотрю.

Его голос…

И эмоции, словно душу передо мной выворачивает.

На часах половина двенадцатого. До Нового года еще полчаса, но я уже приговорила бутылку «Асти». А Чернов – полбутылки коньяка. Мы слегка пьяны. В той стадии, когда тебе легко, хорошо и сладко. Но самое главное, эта доза алкоголя не выключает тебя, а, наоборот, придает сил, эмоций, чувств и раскрепощенности на максимум.

"Мы сидим на диване возле камина, друг напротив друга, между нами какие-то полметра. Руслан облокачивается на левый подлокотник, я – на правый. Сижу, поджав ноги, покручивая в руках бокал с игристым. И слушаю, как мне поёт Чернов. Не просто поёт. С надрывом. Так, что в меня пробивают эти слова насквозь и хочется то ли рыдать, то ли отхлестать его по щекам, то ли кинуться ему на шею, прижаться щекой к щетинистой щеке и сказать, как пронзительно больно я его люблю.

— Оттого что неверность узнала, будет больно и очень досадно. Только нежность в глазах прочитаю. И любовь твою пить буду жадно. И любовь твою пить буду жадно. Жадно. Пусть ты будешь чужой и далёкой, а любовь до смешного ничтожной. Можешь быть ты дрянной и жестокой, но тебя не любить невозможно. Но тебя не любить невозможно!

Повторяет последнюю строчку еще и еще, начиная играть более эмоционально и порывисто.

Ну вот зачем ты, гад такой, рвешь нам души?

Закрываю глаза на его последних аккордах. Сглатываю, запивая горечь игристым. Открываю глаза.

Он берет со стола очищенную дольку мандарина и протягивает мне. Хочу взять, но Чернов не дает, качая головой, а подносит дольку к моим губам. Замираю. Это флирт. Это мое разрешение и допуск к телу. Это повод…

Но разве не этого я тут целый день добиваюсь?

Принимаю из его рук мандарин.

— Новый год через двадцать минут… — зачем-то сообщаю я очевидные вещи.

— Да, — выдыхает Руслан и делает глоток из своего бокала, закусывая лимоном в сахаре.

— Давай сыграем в «Правду или действие»? — предлагает он.

— Что мы, дети, что ли? — фыркаю я.

— А мы по-взрослому сыграем, — хрипит он, откладывая гитару. Подаваясь ко мне, окутывает меня своим персонально мужским запахом. Внутри взрываются столько флешбеков, что, кажется, я на долю секунды теряю сознание.

— А не боишься моих вопросов? — шёпотом спрашиваю у него, заглядывая в глаза.

— Я боюсь только одну вещь, и это не твои вопросы.

— Какую?

— Это твой вопрос? Мы начали игру? — ловит меня Чернов.