Пошел вон, Чернов!

Чернов! Будь он неладен.

Сегодня я четко осознала, что жизни Руслан мне не даст.

В моих силах устранить его, как триггер, средствами Когана. Но жизнь от этого не заиграет новыми красками. Я запуталась в своих чувствах. Люблю Чернова безумно и так же люто ненавижу. И жить без него не могу, и с ним не могу. А это значит, что Коган, насколько бы совершенен он ни был, не сможет меня привести в чувства.

Чернов в моей голове неистребим. Его рвёт на части и меня вместе с ним. Я выбираю страдать с Черновым вместо стабильной, размеренной жизни с Коганом. Я идиотка. Но, похоже, другого варианта у нас нет.

Руслан не отступит, а я не смогу его стереть из своей жизни.

— Ты всегда шикарна, в любом своем состоянии, — спокойно отвечает Константин и подаёт мне руку, выводя из здания.

Как ненормальная, бегаю глазами по парковке в поисках машины Руслана. Выдыхаю, только когда не нахожу. Ну хоть раз меня послушал. Уехал от греха подальше.

Домой мы едем спокойно.

Точнее, это Константин расслабленно ведет машину, а в моей голове ссорятся тараканы. Я пытаюсь подобрать слова для Константина. Мне нужно уходить. Лицемерие – жить с ним и давать надежду.

Это отвратительно.

Эх, прости, папочка, бизнес мне не спасти. Головой понимаю, что Коган – это стабильность и благополучие, но я не дружу с головой. От слова совсем.

Молча доехали до дома. Константин паркуется в гараже, выходит первый, открывает дверь для меня и подает руку. Он всегда галантен и обходителен. Он умеет тонко делать комплименты. Он умён, может вовлечь меня в любую беседу, и я буду слушать его с открытым ртом. А мне, идиотке, нужен Чернов. Такой же дурной, как и я.

Проходим в дом, Коган помогает мне снять пальто и ведет в гостиную.

Хочу сразу подняться наверх, в свою комнату, чтобы переспать с этой мыслью и, скорей всего, утром расставить все точки."

"Мама всегда говорила, что нельзя действовать импульсивно, с любым решением надо переспать.

— Ярослава, — берет меня за руку Константин, останавливая на лестнице. — Не спеши, задержись, — не дожидается моего ответа и ведет в гостиную.

— Я устала.

— Не отказывай мне в удовольствии пообщаться с тобой.

Ладно, сажусь в кресло в гостиной. С удовольствием скидываю надоевшие туфли и поджимаю под себя ноги.

Наблюдаю, как Коган снимает пиджак, оставляя его на диване, отстегивает запонки, со звоном кидая их в круглую вазу в виде аквариума на журнальном столике, а потом медленно закатывает рукава рубашки, глядя на меня.

С виду, как всегда, спокойный и безэмоциональный. Но меня что-то настораживает в его взгляде. Вроде тот же человек, которого, как мне казалось, я хорошо знаю, но что-то в нем поменялось. Больше давления в сером взгляде, больше напряжения в скулах. Больше какого-то показательного пафоса в движениях.