Приручи мою душу

Хотя ночь выдалась неспокойной я упрямо встала по будильнику, привела себя в идеальный вид и отправилась на парковку за своей «красавицей».

Несмотря на то, что четырехколесная подружка подарена отцом в честь восемнадцатилетия, я нежно любила свою Панамеру слепительно-белого цвета. Именно она стала для меня в первые дни той самой отдушиной. Ведь как бы я не пыталась держаться прежнего ритма своей жизни, уже ничего не было как прежде… Потому и колесила часами по городу без цели. Просто, чтобы не захлебнуться в гадких, угнетающих мыслях, что лавиной набрасывались на меня.

Наверное, было бы лучше найти утешение более действенным способом, например, вволю пошопиться или закатиться в спа-салон на целый день или потрындеть в кальянной с девчонками. Но ничто меня не вдохновляло, и я отметала любые предложения, ссылалась на занятость и плохое самочувствие.

Намеренно отгородилась от всех.

Даже подружек-сокурсниц не стала посвящать в то, что заходила на днях в деканат, и что очень скоро мы будем сидеть в разных аудиториях. Первой об этом узнала Соня, которая своим возвращением смогла привнести хоть какие-то краски эмоций в мое бесцветное состояние.

Я как раз собиралась покататься по вечернему городу и уже выходила из общаги, когда она прощалась с подругами на порожках. Мы не особо переписывались — мне нечем было утешить соседку, а ей видимо нечего было рассказывать. Но в этот момент я была рада видеть Соню и даже предложила ей составить мне компанию, а заодно подвезти подругу. С некоторых пор она жила в квартире, которую обеспечил ей Джокер.

Этот порыв альтруизма накатил, потому что вид у подруги, практически отражал настроение моей души. А ведь новости она рассказала хорошие — бабушку перевели в городской стационар, и Соня могла спокойно продолжать учится.

Вечером пятницы ночной город вовсю жил, поэтому для спокойной поездки я выбрала объездную. Разговор не особо клеился. Я поделилась своими планами насчет учебы, а она искренне поддержала мое решение и рассказала, как собирается совмещать учебу и уход за бабушкой. Мы как будто намеренно выбирали только безопасные темы.

Такое чувство, что ночь в клубе для нас обоих стала роковой, а потому я поняла, что стоит начинать именно с этого.

— Как мы разделились в ту ночь? — спросила я, заметно сменив свой ни к чему не обязывающий тон, после очередной затянувшейся паузы.

Соня вмиг ожила от своих мыслей и растерянно глянула в мою сторону.

— Те парни помнишь? — неуверенно начала она. — Меня не особо радовала их компания, и я решила пойти к бару.

Я тихо усмехнулась и прикусила язык. Еще как помню этих уродов — клафилинщиков. Все это время только и боролась с мыслью рассказать о них Роме — начальнику отцовской охраны.