Секретарь старшего принца 8

— Нильсэм её не дочитала. Собиралась вернуться и дочитать, но не смогла. Она тоже любила любовные романы и биографии.

Танарэс очень медленно выкладывает на стол вторую коробочку.

— А это тебе. На День рождения, которое ты так и не отпраздновала. — Он наклоняется, тянется через стол.

Бледный, сам весь встревоженный, Элор опять терпит это, хоть и подступает на несколько шагов ближе.

От Танарэса резко пахнет сладкими цветами с примесью острых пряностей. Его длинные чёрные пряди соскальзывают с плеч. Танарэс закрывает от меня свет магических сфер, холодное дыхание овевает лоб, а затем к коже прикасаются столь же холодные губы.

— Будь счастлива, — шепчет Танарэс. — Хотя бы ты будь счастлива.

И отступает. Весь какой-то ещё более поникший, словно рассказ отнял у него остатки сил. Разворачивается, задевая рукой перья на моём столе — они отзываются тихим шелестом. И, сутулый, потерянный, Танарэс направляется к выходу.

Элор провожает его… сочувствующим взглядом.

Разворачивается ко мне.

На побледневшем лице Элора много эмоций: сочувствие, жалость, проблески озарений.

— Я не спросила, что стало с Неспящими, — вспоминаю я.

От моего ровного голоса Элор вздрагивает и передёргивается. Напряжённо отвечает:

— Наказаны в соответствии со степенью вины… Ты не посмотришь подарок?

Склонив голову, раскрываю коробку: на тёмном бархате сверкает и переливается драгоценными камнями медальон. Это солнце. А с обратной стороны — луна. Внутри два портрета: меня… Халэнна на лунной стороне и Элора на солнечной.

Застываю, глядя на миниатюры.

В груди что-то колет.

— Ты не посмотришь книгу? — напряжённо спрашивает Элор.

Защёлкнув медальон, неторопливо разворачиваю лёгкий томик.

Накатывает знакомое оцепенение. Не знаю, сколько бы так просидела, глядя на обложку, но подходит Элор, вынуждая поднять взгляд.

Он смотрит странно.

Ждёт чего-то.

Я тоже жду.

— Ты что-нибудь… — Элор осекается. Облизывает пересохшие губы и смотрит на меня с надеждой. — Его рассказ что-нибудь в тебе пробудил?

— Нет. Но это было познавательно.

Зрачки Элора расширяются, губы дёргаются.

Понимаю, что надо было ответить иначе, но зачем, если я помню жизнь с Халэнном, и рассказ Танарэса во мне ничего нового не пробудил?

Но я ошибаюсь: с этого дня на рассвете мне снится не просто что-то смутно беспокоящее, а разорённый Неспящими родовой замок в кровавых подробностях и смерть Халэнна.

Это во мне хотели пробудить? Но зачем? Чтобы мне с эмоциями было так же плохо, как им?

* * *Подо мной — мощное тело золотого дракона, крылья вспыхивают на солнце.