Хаски и его учитель белый кот. Том III

— А во время двойного совершенствования?

— Объект двойного совершенствования.

— И ничего больше?

— И ничего больше.

— …

Заметив сложное выражение на лице главы, Цзян Си нахмурился:

— А разве должно быть по-другому?

— Нет, — после затянувшейся паузы уже давно почти седой почтенный глава школы тяжело вздохнул. — В течении стольких лет никто из учеников так и не смог преодолеть испытание любовью во время практики двойного совершенствования. Ты первый... но, к сожалению, я не знаю никого, кто смог бы закончить с тобой это важное дело.

В тот день ни Цзян Си, ни глава школы так и не узнали, что вся их беседа была подслушана барышней Ван. Если до этого в сердце Ван Чуцин еще жили какие-то иллюзии и надежды, то этот подслушанный разговор заставил ее заледенеть всем телом и окончательно потерять лицо.

Это было невыносимо стыдно. И совершенно непонятно, как после такого находиться в школе и показаться на глаза людям. Ее сестры по обучению и раньше были готовы вырвать ей позвоночник, что же будет, если они прознают, что она по неосторожности забеременела от брата-наставника Цзяна…

Только от одной мысли об этом она чувствовала, как ее бросает в холодный пот. Она больше не могла оставаться в школе и той же ночью сбежала на Остров Линьлин.

— Разве ты не сбежала с Сюэ Чжэнъюном?

— Нет, — ответила госпожа Ван.

Цзян Си вдруг закрыл глаза, не зная, что тут вообще можно сказать.

Он в самом деле был тем бесчувственным любовником, в сердце которого жил лишь его собственный путь. Он был равнодушен к женским прелестям и за всю свою жизнь, кроме госпожи Ван, не сблизился ни с одной женщиной. Более того, в тот год во время их двойного совершенствования с этой сестрой-наставницей, он и к ней не испытывал никаких чувств. Однако впоследствии, услышав, что госпожа Ван и Сюэ Чжэнъюн сбежали, небольшая складка все же залегла между его бровей.

Тогда он подумал, что в этом мире чувства так же недолговечны, как цветы и трава, а все женщины и правда очень ненадежны. Даже эта старшая сестрица, сердце которой было переполнено любовью к нему, несмотря на все свои громкие слова, сбежала с другим.

С тех пор он стал еще более эмоционально холоден. Любовные дела вызывали у него лишь чувство брезгливости, вплоть до некоторого презрительного отвращения.

Лишь спустя двадцать лет из уст своей старшей сестры-наставницы он, наконец, услышал правду о том, что на самом деле случилось тогда. Вот только та, что тогда была «барышней Ван», ныне стала «госпожой Ван», и лучшие годы их жизни уже позади.