Хаски и его учитель белый кот. Том III

Только через долгое время Цзян Си решился прямо спросить:"

"— В таком случае ты… почему ты решила покинуть Гуюэе?

— Я просто не могла и дальше находиться с тобой под одной крышей, младший соученик, — двадцать лет спустя госпожа Ван наконец смогла, глядя ему в глаза, спокойно говорить о своем положении и репутации. — У каждого человека есть чувство собственного достоинства, мне оно не позволило после всего вернуться к отношениям просто учеников одной школы.

— …

— Я хотела убить Мэн-эра еще в утробе, но у меня не поднялась рука, — бесцветным голосом продолжала госпожа Ван. — Поэтому я очень долго странствовала в одиночестве и впоследствии в храме на горе Байди[286.7] родила нашего с тобой ребенка. Когда Мэн-эру уже исполнился год, Чжэнъюн разыскал меня и остался рядом со мной. Он всегда знал о его происхождении.

Пока она говорила, у нее опять начался кашель с кровью.

В тот раз, когда во время двойного совершенствования она потеряла контроль, ее духовное ядро стало тираническим. Все эти годы она жестко подавляла его и никогда не использовала выученные когда-то заклинания. Теперь, когда Небесное Пламя Феникса взвилось до небес, ее жизнь подошла к концу.

Когда госпоже Ван удалось справиться с приступом кашля, ее дыхание сбилось и стало прерывистым. Она сказала:

— Младший соученик, слухи о том, как Чжэнъюн похитил меня, вернулся со мной на Пик Сышэн, чтобы взять в жены, были распущены им для отвода глаз. Он всегда боялся опозорить меня… и Мэн-эра.

Ее взгляд долго бесцельно блуждал по залу, пока не остановился на мертвом теле Сюэ Чжэнъюна.

Хватило мгновения, чтобы глаза ее наполнились скорбью.

Она вспомнила, как после свадьбы Сюэ Чжэнъюн с улыбкой сказал ей:

— Отлично, с этого момента не думай о прошлом. Прежде в Гуюэе тот негодяй унизил тебя, я так не поступлю. Ты осталась со мной, и я хочу, чтобы впредь ты наслаждалась жизнью и ослепительно сияла. Пока я жив, не допущу, чтобы тебе снова нанесли хоть малейшую обиду.

Госпожа Ван резко отвернулась. Ее тело едва заметно дрожало.

Если благородный человек дал обещание, то обязательно сдержит и от слов своих никогда не откажется.

Сюэ Чжэнъюн сдержал свое слово: пока он был рядом, ей не нужно было самой решать свои проблемы с чужими людьми[286.8], и никто не смел ставить ее в затруднительное положение.

— На протяжении всех этих лет для него не имело значения, что мое тело слабо, и что я не могу снова забеременеть и выносить плод. Его никогда не волновало то, что Мэн-эр рожден не от его плоти и крови, он всегда считал его родным. Сюэ Мэн… Сюэ Мэн вырос таким большим, почти не зная горя и страданий…

Она прикрыла глаза, ее и без того бледное лицо стало почти прозрачным.

— Теперь мы больше не можем его защищать.

Цзян Си замер в оцепенении.