Совсем другая любовь (СИ)

Стянуть майку с Джеймса тоже не получилось — сейчас это была непосильная задача для ""однорукого"", но все же Джеймс был достаточно обнажен, чтобы покрыть каждый дюйм его груди и живота лихорадочными, короткими поцелуями.

— Иди сюда! — Джеймс решительно дернул его трусы вниз и изловчился, стаскивая свои.

Его нетерпение было слишком яростным для внезапно нахлынувшей страсти, и то, что член еще не успел встать до конца, только подтверждало: секс был лишь еще одним способом убежать от реальности. Единственным доступным лекарством.

Которое Майкл мог ему дать. И которое мог взять сам.

Он осмотрел Джеймса долгим взглядом, а затем накинулся на него по-настоящему жадным поцелуем.

Джеймс ответил ему, но ненадолго. Вскоре он мотнул головой, отстраняясь, и сплюнув себе на ладонь, обхватил член Майкла, направляя в себя. Он действовал так решительно, что на секунду показалось, что он намеренно ищет боли, чтобы забыться в ней, а может, даже и наказать себя за что-то.

Инстинкт взять предложенное опередил сознание, и бедра буквально проталкивались сквозь тесноту. На самом деле, Джеймс едва ли был возбужден: он был так зажат, что в нем не поместился бы и палец, не говоря уже о члене.

Маклейн желал не секса, он желал убежать от этой реальности. И от него — Майкла — в том числе.

Последняя догадка разозлила, и Майкл, подхватив Джеймса под колено, отвел его ногу в сторону и подался вперед, входя в Джеймса одним беспощадным толчком.

Джеймс зарычал, дернулся от боли, но затем обхватил Майкла рукой за шею и притянул к себе.

— Давай! — выдавил он. — Без церемоний!

И Майкл начал двигаться — с дикой яростью, граничащей с жестокостью. Об удовольствии речи не шло, Майкл вколачивался в Джеймса с отчаянием, словно только так — через новую боль — могло прийти избавление от прежней.

Но и оно не пришло.

— Нет… нет… — прошептал Майкл, замерев. В следующую секунду он потянулся губами к шее Джеймса, а рукой — к его члену.

— Нет! — выдохнул в свою очередь Джеймс, попытался увернуться, но вдруг громко застонал — то ли от удовольствия, то ли от разочарования. И прошептал: — Не надо…

Майкл едва не послушался — на автомате — и уже почти разжал пальцы, отпуская так и не окрепший до конца член, но тот все-таки дрогнул — хоть и еле ощутимо — и пальцы снова сомкнулись.

Скользнули по стволу, оттягивая нежную кожу, обнажили головку, погладили… А губы, пресекая все возражения, запечатали рот Джеймса поцелуем.

Они целовались — будто боролись. И первым сдалось тело — член в руке окреп, дыхание, и без того сбитое от бешеных поцелуев, участилось, и наконец Джеймс выгнулся, застонав.

— Ладно, — выдохнул он. — Твоя взяла. Тогда… — он поднял руку, провел пальцем по скуле Майкла и закончил едва слышно: — Тогда люби меня, Майк.