Три Анны

И от этого нежного шелеста, яркого неба и силуэта мужчины, стоящего рядом, Аня вдруг отчётливо представила подпирающий небо купол белого храма, увенчанный крестом, и пролетающую над ним стаю ласточек.

Если бы сейчас Дмитрий попросил Аню нарисовать план храма, то она сделала бы это не задумываясь и не упуская ни одной детали скромной сельской архитектуры. Наверное, именно это состояние в психологии называется «дежавю» – уже было. Но она совершенно точно стояла на этом месте. И не один раз."

"Только тогда рядом не было Дмитрия, который, принявшись шагами вымерять расстояние, попутно рассказывал ей об архитектуре храмов, поддёрнув джинсы, спрыгивал в ямы, разминая пальцами пласты песчаника и кирпичную крошку. Его лицо преобразилось вдохновением, походя на лицо музыканта, самозабвенно играющего великую музыку, а когда, подобравшись к алтарю, заросшему крапивой в человеческий рост, Дмитрий с благоговением перекрестился, она поняла, что сейчас заплачет от любви и умиления.

Второй раз грузовичок остановился у порога Керста.

– Покажи мне, где разбилась твоя лодка.

Дмитрий крепко сжимал в своих ладонях Анину руку, словно боясь, что она снова упадёт в бурный поток, бьющийся о скалы.

– Здесь я стояла и ждала попутной машины, – Аня показала на три сосны, сцепившиеся вершинами. – А вот там порог. Слышишь, как шумит?

Их разговор перекрывал низкий гул, давящий на уши, поэтому ошибиться в направлении было невозможно.

Тропинка вела под откос, потом снова в гору. Они прошли мимо развалин сгоревшего дома, успевших от времени зарасти ивняком (Аня вспомнила, что здесь Вилена Гуговна нашла портрет незнакомки), свернули по узкой стёжке к обрыву и остановились, захваченные открывшимся зрелищем, ужасным и прекрасным одновременно.

Бьющаяся об огромные валуны вода в реке бурлила, как крутой кипяток, заворачивая одновременно несколькими водоворотами, сливающимися вместе. На мгновение затихнув, ток воды снова набирал силу, расплёвывая из каменного рта брызги, с ветром долетающие до высокого берега, на котором стояли люди.

От мысли о том, что совсем недавно воды реки со всей силы били лодку с двумя женщинами, одной из которых была его Аня, у Дмитрия потемнело в глазах.

Казалось, что живое существо не может выжить в этой каменной мясорубке, но тем не менее чья-то молитва уберегла её от смерти.

Чувство присутствия Божия придало Дмитрию смелости и, взяв Аню за локти, он заглянул ей в глаза:

– Аня, скажи, ты выйдешь за меня замуж?

Закатное солнце за спиной Дмитрия расплылось мокрым пятном, в центре которого бешено вращался золотисто-красный круг, а по Аниным щекам потекли обильные слёзы, которые давно просились излиться.