Успеть сказать люблю

Все-таки девственницы — это непросто.

Но оно того стоит.

— Прости, маленькая, — хрен тут придумаешь какие-то оригинальные слова. — Я понимаю, больно…

— Ничего, — она говорила невнятно, губами касаясь его плеча. — У меня высокий болевой порог. Я в порядке, не переживай."

"И погладила его по затылку. Утешая. Аня его еще и утешает! Господи, сколько в этой девушке сюрпризов?!

— Тогда давай потихонечку… — и двинулся дальше. Неспешно, аккуратно и до конца. Какая же ты узенькая, девочка. В груди урчало так, будто Костя превратился в кота — довольно, хищно. Собственнически.

В нынешних обстоятельствах быстрота равнялась милосердию, и он отпустил себя. Такая скоропалительность мужчину не красит, но сейчас — все к черту. Девственница — это все-таки засада. Потому что от них сносит крышу.

Потом они лежали обнявшись. Костя почему-то вспомнил ссылку на статью, которую как-то присылала ему Ксю — вроде бы из какой-то книги по домоводству, кажется, американской. ""После совершения интимного акта с женой вы должны позволить ей пойти в ванную, но следовать за ней не нужно, дайте ей побыть одной.

Тебе хочется плакать, Анечка? Он рискнул приподняться и посмотреть ей в глаза. Они были сухие. И смущенные все же.

— Ну что, будем пить чай с тортом? — в ход пошло стратегическое оружие — улыбка краем рта. Аня кивнула, но ответной улыбки не подарила.

— А как торт называется? — ее молчаливость слегка нервировала. Неужели все так плохо? Больно?

— Черный лес.

— Готичненько.

И она все же улыбнулась. Костя легко чмокнул ее в нос и встал.

— Я пошел чайник ставить, — Костя потянулся за штанами. — В ванной приготовлено чистое полотенце, если что. Белое.

Он успел надеть штаны и даже двинуться в сторону кухонной зоны, как за спиной раздалось «Ой!».

Аня, замотанная в одеяло, стояла у кровати. А на кровати красовалось ярко-красное пятно. Ого, какое большое.

— Извини… Мы… Я испачкала тебе белье…

Прелестно. Мы еще и извиняемся.

— Кто-то, помнится, хотел это вывешивать за окно.

— Костя!

Он подошел, развернул Аню в сторону ванны и легко подпихнул под ягодицы.

— Это всего лишь простынь, Анют. Иди уже. И имей в виду — меня с тортом надолго наедине оставлять нельзя!

А потом они и в самом деле пили чай с тортом. Такое на Костиной памяти тоже было в первый раз, но ему даже понравилось. Готичный «Черный лес» оказался вполне себе вкусным, и это сгладило некоторую неловкость. Вкусный торт, ароматный чай и Костина необременительная болтовня — и вот Аня уже не просто улыбается — смеется. Ну и чудненько.