В Коктебеле никто не торопится

Дура!»

И все-таки настроение, с утра остававшееся подавленным, несмотря на дельфинарий, улучшилось, как по мановению волшебной палочки. Подходя к гостинице, Полина уже улыбалась чуть ли не до ушей. Странное поведение Никиты утром наверняка имело вполне логичное и разумное объяснение, которое она намеревалась получить сразу, как только его увидит. А пока у нее впереди было чаепитие с вкусным тортом, вечернее пиршество на балконе – с творогом, сметаной и ягодами. И никакой Костик, никакие чужие тайны, даже самые неприятные, не могли испортить такого чудесного крымского отпуска.

Глава 10

Идиллия не удалась

«Если ты хочешь совершить какой-нибудь поступок, то сначала подумай – ты хочешь подниматься вверх или падать вниз».

Галина ВишневскаяВечер, спустившийся на Коктебель, был именно таким, о котором в течение всего богатого на эмоции дня мечтала Полина, – тихим, безветренным, очень теплым.

Сидя на балкончике своего гостиничного номера, они втроем поужинали творогом со сметаной и ягодами, причем было им так вкусно, что они даже мурлыкали от удовольствия.

– Ну, почему в нашем городе не бывает такой сметаны? – горестно спросила мама, облизывая ложку.

 – Что, здесь коровы жирнее, что ли?

– Мамочка, ты дома сметану в магазине покупаешь, – засмеялась Полина, – а в магазине такой сметаны не бывает.

– У нас и на рынке такой сметаны нет почему-то, – не хотела сдаваться мама.

– Мамуля, а если бы и была? Этот стаканчик, который мы за десять минут умяли, стоит двести рублей, – грустно сказала Полина. – Часто ты бы дома себе такую сметану позволяла?"

"– Нечасто, – согласилась мама и вздохнула. – Ну что ж, тем и хорош отпуск, что во время него обычно позволяешь себе некоторые излишества, недоступные в повседневности.

Так что, девчонки, грустить не будем, а скажем спасибо за то, что сегодня нам было так вкусно. И не в последний раз.

– Угу, – кивнула Полина.

После ужина она уселась в шезлонге, включила торшер, стоящий на балконе, и уткнулась в книжку, взятую с собой в отпуск, но пока так и не открытую. Маленький мотылек бился о край тканевого торшера, пытаясь пробиться к лампочке, но плотный абажур надежно защищал его от возможных неприятностей.

– Пиши по три письма на дню, в разлуке краткой плачь, Лети к открытому огню, сама в ночи маячь.

Грей в кулаке зажатый ключ от не своих дверей. Измучь себя, других измучь влюбленностью своей, – пробормотала Полина. – Вот я же сижу и, вглядываясь в темноту, жду, что Никита, подобно трубадуру, сейчас придет под мой балкон. А он не придет, потому что трубадуры в реальной жизни не встречаются. И я, как этот глупый мотылек, сама лечу на пламя и обязательно обожгу крылышки, если не встречу на своем пути преграду в виде плотного абажура.