В объятьях звёзд (СИ)

Сжимаю кулаки, вздёргивая повыше подбородок.

— Ради меня, Старкар, — говорю спокойно и уверенно. Просто знаю, он сделает, как я хочу. Потому что он сын своего отца. Потому что он слов на ветер не бросает. Хотя Томе он давал это слово раньше, чем мне. Ещё в лаборатории обещал уничтожить её, если полезет ко мне. И, по сути, я прошу его забрать это слово.

Старкар рычит и, развернувшись на пятках, выходит. Просто идёт по коридору, злой как сто чертей. Звуки удаляющихся шагов бьют по натянутым нервам. Болезненно и невыносимо.

Меня топят рыдания. Словно нажали на спусковой крючок, вынули внутренний стержень.

Сделав пару шагов, прижимаюсь к стене, сгибаюсь, задыхаясь от слёз. Не хочу, чтобы Стар вершил своё правосудие и летел к отцу за головой Томы. Хочу, чтобы он понял меня. Понял и вернулся. Он ведь обещал! Обещал никогда не отворачиваться, никогда не уходить. Быть стеной и опорой! Неужели ошиблась?

Меня вновь подхватывают и, плавно опустившись на пол, укачивают, устраивая на своих ногах. Поднимаю голову и шокировано замираю. Старкар взбешен, но вернулся. Он сдался мне? Всхлипнув, обнимаю крепко, зарываюсь в волосы, утыкаюсь носом в шею и затихаю.

— Не разрывай мне душу слезами, Колючка. Лучше кусайся и шипи, — шепчет мужчина, растирая спину. — Эта Старая будет жить вечность, как и хотела. Теперь у неё две защитницы. Мать моя женщина и жена моя женщина.

— Я люблю тебя, Стар, — выпаливаю сквозь всхлипы, размазывая слёзы по вороту. Совершенно искреннее признание. Я вправду его полюбила. Как и Регора. И это поняла ещё вчера, когда он просил моей руки и сердца.

Старкар на признание никак не отвечает. Наоборот, его пальцы больно впиваются в бока. Он весь каменеет, шипит сквозь зубы, а потом и вовсе конвульсивно дёргается.

— Что с тобой? Стар?! — кричу, тормоша.

— Ты мне крылья подарила, — сквозь боль рычит Стар.

— Но я ведь давно подарила, ещё месяц назад. Видела сама, как ты их распустил. Помнишь, в лаборатории, — бормочу, приглаживая растрёпанные волосы Стара.

— Ты не поняла. Крылья есть у всех рурков. А вот летать мы не можем.

Старкар перестаёт трепыхаться, дышит тяжело, с надрывом. А после резко вскакивает на ноги и прижимает меня. Раскрывает антрацитово-чёрные крылья.

— Любишь меня, значит? — улыбается по-мальчишески озорно и бровями играет.

— Есть такой косяк, — усмехаюсь. — Расскажи подробнее, не могу понять эту связь."

"— Рурки не могут летать, пока не встретят и не полюбят всей душой того, кто дарован им звёздами. И когда получают взаимность, обретают крылья, то есть способность летать. Так что, моя маленькая шипастая Колючка. Твоя любовь зарядила мои крылья.

— И теперь ты улетишь? — нет, я знаю, он так не сделает.