Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Дайте-ка вспомнить… — Лейтенант Сиверс закрыл глаза и опустил голову. Затем глянул вверх, на потолок. — Да, совершенно верно, в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году. Почему вы не пишете? Не верите в пользу записей? Мы тут всегда все записываем.

— Я тоже записываю, когда это нужно. Братья, сестры?

— Ричард был единственным сыном.

— Но остается еще миссис Оулт. Где она?

— Не знаю, и вряд ли кто знает. Может быть, вам поможет адвокат Литтауэр, Эрнест X. Литтауэр. Он вел ее дело, когда она продавала фабрику.

Я вынул блокнот и сделал запись. В Эвансвиле действую, как римлянин.

— Мне необходимы все подробности, которые вы знаете, — сказал я. — Я не задерживаю вас?

— Что вы! Я свободен. Во всяком случае, пока по телефону не сообщат о каком-нибудь происшествии.

— Надеюсь, этого не случится. Когда же миссис Оулт продала фабрику?

— Около трех лет назад. Ее супруг умер, и она переменила название фирмы на «М. и Р. Оулт». «М» — означало Марджори, а «Р» — Ричард. Затем, года через два после самоубийства Ричарда, она все распродала и покинула город. Насколько мне известно, она ни разу не приезжала сюда, и где она теперь, я не представляю.

— Только из вежливости можно так оценить мои каракули. Благодарю вас. Если не ошибаюсь, Ричард поступил в Гарвардский университет?

— Кажется, да. Дайте вспомнить… — Он закрыл глаза и мгновение спустя сказал: — Да, туда.

— Не известно ли вам, случайно, навещала ли его там миссис Оулт?

Он склонил голову набок и воззрился на меня.

— Послушайте, может быть, я кажусь вам олухом, закостенел в этой глуши, но до десяти я считать умею. Все это чепуха — подробности, которые могут знать близкие Ричарда.

Я кивнул.

— Конечно, но я вовсе не хитрю перед вами. Если бы вы мне сказали, что она находится здесь, в Эвансвиле, я бы и пальцем не пошевельнул, чтобы встретиться с ней. Так она навещала его в Гарварде?

— Не знаю. Знаю только, что она души в нем не чаяла.

Я затаил дыхание.

— Мне неприятно начинать этот разговор… Я даже не хотел просить вас, но это необходимо. Обрисуйте ее внешность.

— Так я и думал, — сказал он.

— Надеюсь, что вы будете думать так же и после того, как обрисуете ее.

— Что ж, три года назад она весила фунтов сто сорок. Возраст под пятьдесят или чуть больше. Рост — пять футов с половиной. Каштановые волосы с проседью. Глаза карие, очень близко посаженные. Небольшой рот. Длинный тонкий нос, очень тонкий. Острый подбородок. Достаточно.

— Я не умею говорить комплименты, — ответил я, — но даю голову на отсечение, что вы наилучший устный портретист южнее Северного полюса! Я сэкономил бы уйму времени и нервов, если бы сразу спросил вас об этом. Еще один вопрос.