Всё о Ниро Вульфе. Том 3

В приемной никого не было, и Эверс кивнул в направлении кабинета Хейта.

— Проходите.

Хейт сидел за столом, погруженный в какие-то бумаги. Спиной к нему стоял замечательный адвокат Лютер Доусон и сосредоточенно изучал карту Монтаны. Увидев меня, он развернулся и расплылся до ушей.

— О, привет, привет! — Его рукопожатие было крепким и уверенным. — Прибыл вот вытащить вас отсюда. Все уже согласовано и подписано."

"— Прекрасно. В следующий раз я не соглашусь, чтобы меня арестовывали в субботу. Это, кажется, мое?

Я указал на кучу выложенных на стол предметов. Все было на месте.

Когда я распихал барахло по карманам, Эверс протянул мне листок бумаги и ручку и сказал:

— Подпишите здесь.

— Позвольте мне взглянуть, — вмешался Доусон, протягивая руку к бумаге.

— Не стоит, — сказал я. — Чтобы в ней не говорилось, я ничего подписывать не стану.

— А расписку вам давали? — спросил Доусон. — За ваши вещи?

— Нет, но это не имеет значения. Все равно я не буду ничего подписывать.

С этими словами я двинулся к выходу. Хейта я взглядом не удостоил, но уголком глаза следил за ним. Он так и не оторвал головы от бумаг. Видно, насмотрелся голливудских фильмов.

В коридоре меня нагнал Доусон.

— Мисс Роуэн ждет вас в машине на улице, — предупредил он. — И я хочу вам сказать еще кое-что, Гудвин.

Я остановился и повернулся к нему.

— Только не мне, — ответил я. — Десять дней назад, в пятницу второго августа я сказал вам, что Сэм Пикок, возможно, что-то знает, но от меня скрывает, тогда как знаменитый адвокат сумел бы его расколоть. Вы заявили, что слишком заняты важными делами. И теперь никто…

— Я этого не говорил. Я сказал только…

— Я знаю. И теперь никто уже не сможет расколоть Сэма Пикока.

И уж его-то убил точно не Харвей Грив. Кстати, вы говорили с Ниро Вулфом?

— Нет. Он отказался от встречи со мной. Я хочу…

— Мне плевать на то, что вы хотите, но если мое имя есть в вашей записной книжке, вычеркните его. Я поздоровался с вами за руку только потому, что там были люди.

И я зашагал прочь.

Мне показалось, что я достаточно твердо объяснил, что желаю остаться в покое. И в самом деле, шагов за своей спиной я не слышал. В вестибюле толклись какие-то люди. Кто-то даже воскликнул: «Да ведь это же Арчи Гудвин!», — но я не останавливаясь прошмыгнул на улицу.

Мне пришлось дважды осмотреться, прежде чем я заметил Лили. Машина, темно-синий «додж-коронет», стояла почти в конце квартала. Лили смотрела в другую сторону, поэтому заметила меня не сразу.

Я открыл дверцу и сказал:

— Ты даже на день не постарела, не говоря уж о двух.

— А вот о тебе этого не скажешь. — Она окинула меня придирчивым взглядом.

— Я постарел на два года. Поручения есть?

— Нет. Залезай.

— Лучше бы тебе пересесть назад, — посоветовал я. — И опусти стекла с обеих сторон.