Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Так что же все-таки вас привлекло в моих книгах?

— Я вовсе их не читала, я солгала, потому что знала о ваших с ней отношениях, — ответила Дора, вставая. — Сожалею, что побеспокоила вас. Я думала… — Она тряхнула головой. — Не помню, о чем думала. Мне не хотелось бы… Моя шубка там, где он сидит.

Поднявшись, я пообещал вынести шубку и отворить дверь. Наш лифт тоже единственный в своем роде. Он больше возмущается при спуске, чем при подъеме. Внизу она подождала своей шубки. Вульфа в кабинете не оказалось. Вероятно, был в кухне. Я оставил на его столе записку:

«Н.

В.

Отправился проводить миссис Б. домой. К ужину, вероятно, не вернусь.

А. Г.»Положив записку на видное место и придавив ее пресс-папье, я вышел, помог миссис Бассетт одеться, натянул свое пальто и отомкнул дверь. Ее «роллс-ройс» стоял у крыльца; пока она сходила по ступенькам, из машины выскочил шофер и услужливо распахнул перед ней заднюю дверцу. «Роллс-ройс» плавно тронулся с места и покатил по улице, а я дошел до Девятой авеню и направился далее, к Центру.

В двенадцать часов десять минут пополудни я нажал на кнопку в подъезде дома 318 на Западной Пятьдесят четвертой улице.

В течение трех минут никакой реакции, и я с сомнением покачал головой. Жильцы, возможно, уже съехали; прошло четыре дня после убийства дочери. Старик мог оказаться в больнице или вернуться во Францию. Но вот послышался хорошо знакомый голос:

— Кто эта-а тама?

— Арчи Гудвин от Ниро Вульфа. Не намерен лишний раз обременять мистера Дакоса, к тому же, как вам известно, я не говорю по-французски. Мне хотелось бы подняться к вам, если вы выкроите для меня несколько минут.

— Зачем? Я ничего не знаю."

"— Очень может быть, но Ниро Вульф и я были бы вам чрезвычайно благодарны. Вы ведь ву пле.

— Но вы не говорите по-французски.

— Знаю, но эти два слова понимают даже ослы вроде меня. Ну, так как?

— Хорошо… для Ниро Вульфа…

Послышался щелчок, я толкнул дверь и очутился в вестибюле. Поднявшись на лифте, я убедился, что в дверях квартиры меня уже ждала служанка в белом переднике и со знакомой наколкой в волосах. Она как будто сделалась ниже ростом и меланхоличнее, складка на двойном подбородке выделялась еще резче.

Судя по занятой ею позиции и выражению лица, она не собиралась приглашать меня в апартаменты. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как попытаться вывести ее из равновесия, в надежде, что это даст нужный эффект.

— Вы не возражаете, если я буду называть вас просто Марией?

— Это мое имя, — кивнула она. Я не стану воссоздавать здесь ее акцент — предоставляю читателю самому напрячь свое воображение.

— Ну что ж, Мария, вы, вероятно, предпочитаете откровенный разговор.