Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Поэтому я скажу следующее: в тот вечер вы подслушали мой разговор с мисс Дакос и потом рассказали полиции о записке и об остальных вещах. Или же вам при тех же обстоятельствах стало известно содержание беседы Ниро Вульфа с мистером Дакосом. Я вовсе не утверждаю, что вы с умыслом подслушивали, но тем не менее вы прекрасно осведомлены. Не знаю, слышали ли вы, как мисс Дакос сказала мне о вашей нелюбви к ней.

— Специально я не прислушиваюсь к чужим разговорам.

— Я этого не говорил. Но вам было известно, что мисс Дакос вас не любит. Женщина всегда чувствует, когда другая женщина ее терпеть не может.

— Она мертва, но ей не повредит, если я скажу, что действительно не любила ее. Не то чтоб я ненавидела ее — для ненависти у меня не было причин. Но вы ведь пришли не за тем, чтобы напомнить мне о моей нелюбви к мисс Дакос.

— Вы правы. А у вас в доме довольно тепло, — заметил я, снимая пальто. — Я пришел, так как, по моему мнению, в квартире должна находиться улика, которая поможет поймать человека, убившего Пьера. Записка… или что-то другое. В комнате Пьера я уже искал, правда, безуспешно.

Никакой видимой реакции. Она только сказала:

— Полиция уже осматривала ее комнату.

— Конечно, как положено, но они, по-видимому, не проявили чрезмерной настойчивости. Во всяком случае, полиция ничего не обнаружила, и мне хотелось бы еще раз попытать счастья. Ниро Вульф мог бы прийти и лично попросить разрешения у мистера Дакоса, но не хотел лишний раз беспокоить старого человека.

— Нет! — энергично затрясла Мария головой. — Нет! Есть тысячи способов сказать «нет», и я наблюдал воочию многие из них. Порой вы узнаете скорее по глазам, чем по тону голоса, какого сорта это «нет». Маленькие, темные, почти черные глаза Марии, посаженные слишком близко друг к другу, часто мигали. Я был готов поставить десять против одного, что не смогу уговорить ее, но шансы были равны, что мне удастся ее подкупить.

— Послушайте, Мария, — начал я. — Как вам известно, неизвестный нам пока человек дал Пьеру сто долларов за какую-то записку.

— Сто долларов? Мне ничего об этом не известно.

— Можете мне поверить на слово… Мы предполагаем, что Пьер снял копию с записки, а Люси обнаружила ее и сделала еще одну копию для себя.

Вынув из кармана пачку денег, взятых мною из кассы наличности, я отсчитал пять двадцатидолларовых купюр, а остальные вернул на прежнее место.

— Хорошо, — проговорил я.