Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Меня смущает одно: если Хетти отдала сверток с деньгами мистеру Гудвину, то как они оказались в ее комнате?

— А она вовсе не отдавала их мистеру Гудвину."

"Только показала, но забрала с собой. А потом у нее оставалось предостаточно времени, чтобы припрятать сверток у себя. Никто не сумеет опровергнуть эту гипотезу. Могу еще добавить, что мое предложение продиктовано отнюдь не отчаянным положением. Если вы от него откажетесь, свертка с деньгами никто больше не увидит. Это несколько усложнит мою задачу, но вовсе не сделает ее невыполнимой. Приняв мое предложение и умолчав о нашем разговоре, вреда вы никому не причините.

Напротив, раздобудете столь необходимые вам вещественные доказательства. У меня есть к вам еще вопросы, но если вы согласны, то мистер Гудвин может уже приступать к осуществлению нашего плана.

— Что вас еще интересует?

— Несколько пустяков и кое-что важное. Важное, разумеется, это имя убийцы.

— Я его не знаю.

— Пф! Вздор! Детский лепет. Я хочу знать, кто из обитателей вашего дома распространяет фальшивые деньги. Его имя?

Она решительно замотала головой.

— Нет! Только не это. Я не могу.

— Понимаю, – проворчал Вульф.

 – Вы ожидаете, что он сам приведет вас к главному фальшивомонетчику. Так же рассуждает и мистер Лич; он поставил полицию в известность о происходящем, но убийцу не назвал. Я еще с вами поговорю, но мистера Гудвина можно отпустить. Арчи?

Я встал и подошел к ней.

— Ключ, пожалуйста.

Прелестная изменщица подняла головку и посмотрела на меня. Решала, должно быть, можно ли мне доверять. Мое лицо было воплощением искренности, добродетели и чести. Судя по всему, это поняла и Тамми, но всяком случае, раскрыв сумочку, она вынула связку ключей, сняла нужный ключ и вручила мне.

Я его верну, пообещал я. До скорой встречи.

И был таков.

Глава 7

Я могу привести сколько угодно доводов в пользу необходимости избавляться от наружной слежки, но самый весомый из них состоит в том, что отправляться за девятью тысячами долларов в фальшивых банкнотах желательно без ненужной компании. Я преодолел два квартала, прежде чем до конца убедился, что за мной следят, и еще два, пока не понял: на хвосте у меня уголовная полиция, а не секретная служба. Мне это показалось не только верхом идиотизма, но и крайне несправедливым.

Я рисковал, если и не жизнью, то своей свободой ради того, чтобы первым назвать парням из уголовки имя убийцы, а они меня преследовали. В итоге путь к «Черчиллю» занял у меня десять лишних минут: я предпочел перестраховаться, но твердо знать, что никто меня больше не сопровождает.

Забрав у помощника управляющего свой конверт с ключом, я, ни на минуту не теряя бдительности, отправился на Гранд-Сентрал, вынул из ячейки камеры хранения заветный сверток и решил, что самое страшное позади.