Всё о Ниро Вульфе. Том 3

То ли вам просто так повезло, то ли еще почему-то, но факт остается фактом. Почему вы приняли ее предложение?

Вульф слегка скривил губы:

— Я спросил, что думает мистер Гудвин. Он сказал, что она невиновна. Его интуиция безукоризненна, когда речь идет о женщинах моложе тридцати. Сколько же времени понадобится, чтобы разобраться с револьвером?

— Не знаю. — Кремер встал. — Может, час, может, неделя. Гудвина я беру с собой. В окружной прокуратуре составят протокол. Полный отчет о разговоре с миссис Хейзен. А к двум часам я подошлю сюда человека, и он запишет ваши показания.

Если я повезу вас с собой, вы только…

— Я ничего не подпишу. Я не обязан это делать. Если вы отправите ко мне человека, я не впущу его.

Круглое красное лицо Кремера еще больше покраснело. Но этим все и закончилось. Его остановили воспоминания о том, что происходило, когда он трижды привозил Вульфа в полицию. Инспектор запихнул револьвер в карман и сказал мне:

— Пошли, Гудвин. Ничего, разберемся.

Когда я встал, зазвонил телефон. Я снял трубку. Натаниэль Паркер. Голос расстроенный.

— Арчи? Нат Паркер. Миссис Хейзен задержана и обвиняется в убийстве.

Значит, об освобождении под залог речи быть не может. Прежде чем увидеться с ней, я хочу поговорить с Вульфом. Мне надо знать, что она сказала ему вчера. Буду через двадцать минут.

— Отлично, — сказал я. — У него как раз соответствующее настроение. Приезжайте. — Я положил трубку и сказал Вульфу: — Паркер будет у вас через двадцать минут.

После чего двинулся в холл одеваться. Кремер следовал за мной.

8

За следующие девять часов у меня было немало возможностей обдумать происходящее. Сначала по дороге в окружную прокуратуру, в полицейской машине, затем из прокуратуры в отдел по расследованию убийств Западного Манхэттена, на Второй улице, а также в минуты ожидания, когда различные представители закона, в том числе и окружной прокурор собственной персоной, думали и гадали, что теперь предпринять.

Все запуталось до бесконечности в тот момент, когда помощник прокурора в три часа дня любезно разрешил мне воспользоваться телефоном. Я позвонил Вульфу. Разумеется, все игры велись вокруг револьвера. Кто, где, когда? Какой именно револьвер? Оба? Если Люси солгала, то насколько?

Из какого револьвера застрелили Хейзена — из того, что служанка видела в его спальне утром, или из того, что Люси принесла нам.

Если первое, то Люси — лгунья, а также либо убийца, либо соучастница. Если второе, то кто его положил туда и когда? И еще — зачем? Беда не в том, что ответы отсутствовали. Их было слишком много. И большинство из них создавали у меня впечатление, что Люси одурачила нас.

Первый час меня развлекал помощник прокурора Мандель, с которым я уже был знаком, а также лейтенант из отдела по расследованию убийств.