Забытые смертью

Теперь мужики не вваливались в палатку толпой, как прежде. Научились мыть сапоги, у входа для этого бочку вкопали в землю. В ней вода.

Не курили, развалясь на раскладушках. Чистые простыни и наволочки не хотели пачкать. А Фелисада и до одеял добралась. Все повыстирала и повысушила к зиме. Уговорила утеплить палатку. И ее послушались. Опилками, досками, дерном обложили. Настелили деревянный пол. И уже в первую же ночь почувствовали большую разницу между днем вчерашним и сегодняшним.

Тихо, незаметно вошла Фелисада в жизнь бригады и постепенно меняла в ней привычный уклад.

Лишь на пятой неделе жизни получила баба первую получку. Она и не знала, что оформил ее Никитин, с согласия всей бригады, не поваром, а сучкорубом. Потому заработок бабы был не ниже, чем у мужиков.

Женщина смотрела на деньги радостно и растерянно. В колхозе за них, не разгибаясь, год работать надо. Учителю — почти полгода. А ей за месяц столько заплатили, — покраснела она от радости.

Теперь мыла можно купить, туалетного. Сколько хочешь. И порошка стирального. И прищепок для белья, — торопясь, стала перечислять.

Еще чего? А ну, мужики! Скинулись живо! Не хватало нам на ее шею сесть! Со своей получки купи что-нибудь из одежды.

Баба все же. Завтра с Килькой в село поедешь. Там в магазине все, что нужно, имеется. За полдня управитесь, — сказал Никитин. И, составив список предстоящих покупок, подсчитал все: собрал с каждого по полсотне. Передал деньги и список Фелисаде.

— А зачем хлеб покупать? Я сама напеку, — глянула в список баба.

— Муку к зиме приберечь надо. Тогда ее сюда трудно привезти.

— А чай зачем? Давно уж на травах вам заварку делаю. На всю зиму напасла. К чему деньги изводить? — ахнула Фелисада.

— Нужно! — глянув на Ваську, оборвал бригадир сухо."

"Фелисада не стала читать дальше. Вложила свою полсотню к мужичьим. И пошла готовиться к завтрашнему дню. Путь предстоял неблизкий. На моторной лодке по Алдану пройти сотню километров — дело нелегкое. А тут и холода наступили. Снег уже с неделю грозит лечь намертво. Ночами в тайге такая стужа — зайцу в своей шубе на месте не усидеть. Человека и подавно до костей прохватывает холодом. Фелисада телогрейку ближе к печке повесила, чтоб просохла получше да тепла набралась.

Сапоги с портянками над трубой пристроила. Путь не близкий. Ноги сберечь надо.

Баба постирала единственную кофту, юбку — не хотелось показываться в магазине грязной кикиморой. Баба помылась из таза. И, укутавшись в простыню, ждала, когда одежда высохнет. Внезапно в дверь постучали. Фелисада, укрывшись одеялом, крикнула:

— Входите!

В теплушку, протолкнув впереди себя большой узел, вошел Вася.

— Тут вот мужики тебе передали. Кое-что. В дорогу. Чтоб не замерзла. Им оно не скоро понадобится. Лежит без дела.