Забытые смертью

— Пусть твоя боль на меня падет! Айствац-джан! — обращалась мать к Господу, моля защиты для сына, и, упав на дорогу, встала на колени в пыль, крестя уезжающих на войну мальчишек, прося для них спасение и жизнь.

Слезы падали в пыль. Разве для войны рожают детей бабы? Разве для смерти поют им песни и мечтают об их счастье, навсегда забыв о себе…

Овик стал Петровичем во втором бою. Он был в разведроте, и его чаще всех посылал на задания лысый пожилой майор, знавший: этот парнишка постарается справиться. Потому что ему было что отстаивать, было за что мстить.

Трижды еле выживал в госпиталях.

Война… Она торопилась собирать свой урожай и косила ребят, не щадя, не глядя на возраст. В коротких передышках не успевали хоронить, подсчитывать потери.

Где это случилось? Когда он увидел ее впервые? Ах да, на переправе через Березину. Какое красивое название у белорусской реки. Но переправа была суровой.

Ованес вместе с двумя разведчиками должен был подавить огневые точки врага на левом фланге.

Обвешанные гранатами, они ночью сумели переправиться на противоположный берег и быстро справились с заданием.

И вот тут услышал Ованес несколько автоматных очередей, протарахтевших совсем рядом, и в наступившей тишине кто-то попросил:

— Эй, вы! Братишки! Дайте закурить!

Ованес оторвал кусок от газеты, насыпал в него махорку. Поднялся, чтобы передать. И онемел. Закурить просила девушка в военной форме. Она привстала из окопчика. Протянула руку за куревом.

— Спасибо, брат! — сказала так, будто годы войны прошла рядом.

— Ты кто? Как зовут тебя? Зачем здесь оказалась? — изумился Петрович.

— Ленка! Разведчица я! Как и вы! Ложись! — толкнула Ованеса и сама залегла на минуту. Вовремя: приметили их немцы.

Во второй раз увидел он ее возле полевой кухни. Там разговорились, познакомились. Понравились друг другу. И даже война отступила перед ними. Не решилась разлучать.

Ленка была на год моложе Ованеса. И тоже считалась самой дерзкой и смелой из всех разведчиц-девчат.

Петрович полюбил, не зная о ней ничего.

Ленка… Он целовал девчонку в сыром блиндаже. Он боялся за нее больше, чем за собственную жизнь. Он не мог жить без нее и постоянно ждал встречи. Он узнавал ее в кромешной ночи. Под бомбежками И обстрелами. Ее шаги, дыхание из тысяч смог бы отличить.

Она ни разу не оттолкнула, не избегала встреч. Он видел: она искала его и боялась за него.

Война украсила грудь Петровича орденами и медалями. За горе и утраты, за отнятого отца и слезы матери.