Запад в огне

Девушка тоже засобиралась, подправила косынку. Вот сейчас они шагнут в лес, скроются за деревьями, и тогда брать их будет куда труднее.

— Надо задержать этих голубков, — распорядился Романцев. — Девицу нужно взять живой, а вот парня — как получится… Главное, не рисковать без надобности. Нам каждый боец дорог! Если бандеровец возьмется за оружие, сразу стрелять на поражение!

— Понял, — с готовностью ответил Григоренко и, повернувшись к юркому сержанту, сказал, показав на парня: — Ерошин, это твой, возьми его!

— Есть! — произнес сержант."

"Вытащив из-за голенища нож, он осторожно приблизился к кустам, за которыми стояла девушка, и, выждав момент, прыгнул в тот самый момент, когда парень, почувствовав что-то неладное, обернулся.

Ерошин умело сбил его с ног, навалился на распластанное тело и сдавил предплечьем горло. Парень оказался жилистым и невероятно юрким, завертевшись юлой, сумел сбить руку, тотчас перевернулся на живот и попытался дотянуться до автомата, прислоненного к стволу дерева. В какой-то момент показалось, что это ему удастся. Но подскочивший боец с размаху пнул его в лицо. Голова бандеровца безвольно откинулась, и он завалился на бок. Второй подоспевший боец ухватил парня за воротник, перевернул на живот и принялся заламывать руки за спину. Еще через минуту парень пришел в себя и принялся отчаянно сопротивляться.

— Крепче его держи, — надавил на его плечи подбежавший Романцев, — а то вырвется! Вроде бы худосочный, а сколько в нем силы!

Парень вырывался, что-то громко кричал, проклинал нападавших и никак не давал себя связать.

— Товарищ капитан, может, просто пристрелить его? — вполне серьезно предложил Ерошин.

 — Чтобы без хлопот.

— Не стреляйте в него! — истошно завопила девушка. — Берите меня, я сдаюсь! — Подскочив к бойцам, она принялась лупить по их спинам. — Оставьте его! Оставьте!!

Григоренко не без труда оттащил в сторону сопротивлявшуюся девушку.

— Да успокойся ты, наконец! Никто ничего не сделает твоему хлопцу. Уймись! — тряхнул он ее за плечи. Голова девушки дернулась, а старлей, поймав ее взгляд, полный ненависти, невольно отшатнулся и проговорил: — Не девка, а сущая ведьма!

Парня, наконец, одолели: двое бойцов крепко держали его за руки, подняли с земли.

Он тяжело дышал, из разбитой губы на узкий подбородок, едва изведавший остроту бритвенного лезвия, стекала струйка крови.

Романцев внимательно посмотрел на задержанного. Его встретил спокойный взгляд — ненависть запрятана глубоко внутри. Вызывающей выглядела только молодость, не страшившаяся быть прерванной. Тимофей понимал, что разговорить бандеровца не удастся. Паренек из идейных — служит не за банку немецкой тушенки, такого душещипательными разговорами не проймешь.